обшивке судна яркими пятнами выделялись знакомые Вэнсу синие полосы, стягивающие пробоины и удерживающие маневровые двигатели.
— Этим существам официально присвоен статус членов Империи, — продолжал диктор. — Планета Тау Церерра передана в их полное пользование. Правда, военные эксперты шутят, что никто в здравом уме и так не полезет в этот сектор без дивизиона саперов и годового запаса антибиотиков.
Вэнс не выдержал и громко, искренне рассмеялся.
— Си-Зет, прибавь громкости, — скомандовал старик, вытирая выступившие от смеха слезы. — Это лучший вечер за последние десять лет. Кажется, наш юный друг Роджер умудрился перевернуть эту галактику с ног на голову, даже не выходя из своего гаража.
— Ваш оптимизм неоправдан, сэр, — проворчал дроид, поправляя датчики. — Мир стоит на пороге хаоса, пираты на свободе, а лемуры в сенате. Это логический тупик.
— Нет, Си-Зет, — Вэнс посмотрел на светящиеся точки на навигационной карте в углу каюты. — Это не тупик. Это начало самой интересной партии, в которую мне когда-либо доводилось играть. И я очень хочу посмотреть, какой следующий ход сделает этот парень с изолентой в кармане.
Голопроектор продолжал транслировать кадры триумфа, но Вэнс больше не слушал диктора. Он смотрел в окно каюты на бесконечный океан звезд, где-то среди которых прямо сейчас рождалась новая легенда. Он чувствовал, что покой ему только снится, и скоро старый «Искатель» снова должен будет поднять якоря. Космос не прощал тишины, особенно когда в нем появлялись такие возмутители спокойствия, как Роджер Форк.
Дверь каюты бесшумно скользнула в паз, пропуская внутрь густой запах прелых джунглей и горьких химикатов. Доктор Варрик переступил порог с грацией голодного варана, шурша полами пестрой мантии из синтетического шелка. Его чешуя на скулах тускло поблескивала в приглушенном свете ламп, а вертикальные зрачки мгновенно сузились, сканируя пространство. Вэнс даже не повернул головы, продолжая наблюдать за тем, как на голографическом экране адмирал Ганс раздает медали под звуки имперского марша.
— Опять смотришь этот парад тщеславия? — голос Варрика проскрипел, точно старый шлюз.
Вэнс потянулся к пульту и одним коротким движением погасил проекцию.
— Развлекаюсь, Варрик. Хочу увидеть, когда у Ганса треснет китель от избытка собственной значимости. Проходи, присаживайся.
— Твое состояние внушает мне профессиональное уныние, — ящер устроился в кресле напротив, недовольно покосившись на гору технических журналов. — Пульс как у загнанного гравицикла, а давление способно разорвать обшивку корвета. Ты же знаешь, что после такого выброса адреналина тебе полагается постельный режим, а не созерцание этой бюрократической комедии.
Вэнс устало усмехнулся, разминая затекшую шею.
— Мы только что спасли галактику, док. Позволь мне хотя бы насладиться тишиной, пока правительство не решило, что мы слишком много знаем.
Варрик фыркнул, и из его ноздрей вырвалось облачко зеленоватого пара.
— Спасение галактики, занятие неблагодарное и вредное для пищеварения. Уж тебе ли не знать. Твой юный Роджер Форк устроил такой переполох, что даже мои пиявки в инкубаторе начали нервничать.
В каюте воцарилось временное затишье.
— Он справился, — тихо произнес Вэнс.
— Справился? — Варрик прищурился. — Он вывернул наизнанку все планы Короля Пыли, используя смекалку и абсолютное отсутствие инстинкта самосохранения.
Вэнс медленно поднялся с кровати, превозмогая ломоту в суставах. Он подошел к иллюминатору, за которым расстилалась бесконечная, равнодушная пустота, усеянная далекими искрами звезд. Эта победа казалась огромной, но старый пилот знал, что это лишь верхушка айсберга, скрывающего под собой десятилетия лжи и тайных войн. Империя праздновала триумф, но ветераны «Параллакса» помнили, с чего все начиналось на самом деле.
— Это ведь началось не вчера, верно? — Вэнс не оборачивался.
Варрик медленно кивнул, и его длинные пальцы с когтями забарабанили по подлокотнику кресла.
— Тридцать лет назад, если быть точным. Когда мы впервые наткнулись на тот сигнал в секторе Кассиопеи-7. Тогда все решили, что это просто эхо древних систем связи. Они спрятали отчеты под гриф «Совершенно секретно» и заставили нас забыть о том, что мы пробудили.
— Мы не пробудили их тогда, Варрик. Мы просто задели чеку гранаты, — Вэнс обернулся к другу. — Процесс запустился еще двадцать лет назад, когда Король Пыли впервые подал признаки жизни. Весь этот конфликт, затянувшаяся агония старого мира. Официальные хроники напишут про героический прорыв Ганса, но мы-то знаем правду.
Ящероподобный доктор достал из складок мантии небольшую коробочку с биообразцами и начал методично перебирать их.
— Правда, товар скоропортящийся и опасный. Если народ узнает, что Древние никогда не уходили, а просто ждали, когда мы накопим достаточно технологий для их питания, начнется паника. Шким был лишь пешкой, решившей, что может управлять лесным пожаром с помощью веера. Но Роджер… Роджер стал аномалией, которую никто не просчитал.
Вэнс опустил руку в карман комбинезона и вытащил старый, обожженный амулет на потертом шнурке.
— Знаешь, глядя на него, я постоянно вижу Грома, — старик крепко сжал металлическую бляху в кулаке. — У него тот же безумный блеск в глазах, когда он берет в руки мультитул. Гром тоже верил, что любую проблему можно решить, если правильно приложить силу и пару ласковых слов к реактору. Иногда мне кажется, что Гром просто переродился в этом мальчишке.
Варрик перестал копаться в коробке и внимательно посмотрел на друга вертикальными зрачками.
— Вэнс. Его больше нет. А Форк, не призрак прошлого, это стихийное бедствие настоящего. Он не просто чинит вещи, он меняет правила игры вокруг себя. Ты ведь поэтому отдал ему чип навигатора?
Вэнс промолчал, продолжая сжимать амулет, пока металл не начал врезаться в кожу.
— Я увидел в нем шанс исправить наши ошибки, — наконец ответил он. — Мы ведь все еще чувствуем вину за то, что случилось. Как там Рэнна? Ты связывался с ней в последнее время?
Доктор тяжело вздохнул, и его плечи слегка опустились.
— Рэнна Тал теперь, официальный ужас Академии. Преподает тактику боя на старших курсах. Говорят, младшекурсники отчислялись целыми взводами после первой же ее лекции и ее перевели на старшие. Она превратилась в ледяную глыбу, Вэнс. Железная дисциплина, ни тени улыбки. Она все еще не простила себе прошлое.
— Она всегда была слишком строга к себе, — Вэнс горько усмехнулся.
— Она до сих пор хранит жетон Кэсседи Кайда, — добавил Варрик тише. — Пять лет прошло, а она каждое утро проверяет сводки пропавших без вести. Глупая надежда, но именно она удерживает ее от окончательного падения в бездну цинизма. Мы все потеряли
