Космос.Today III - Евгений Адгурович Капба

— Если сдохнем — пиндосы за нами подчистят, — подал голос из десантного отсека Рогов. — Но мы не сдохнем. Дочка, а что у тебя за пушка такая?

Ларсен отщелкнула свой пистолет-пулемет футуристического вида от «трехточки» и протянула его сквозь дверь опциону. Вояка стал восхищенно цокать языком и бормотать какие-то шаманские заклинания про тип затвора, калибр и ствольную коробку. А я скомандовал на правах пилота:

— Всем надеть шлемы, загерметизировать доспехи и пристегнуться. Сейчас поедем.

— Ага, — энергично кивнула Стрела. Глаза у нее сверкали, она явно пребывала в состоянии нервного возбуждения. — Марьванна, отсоединяй стыковочный туннель!

— Отсоединяю! Ты, Машка, там с этими двумя мужиками поаккуратнее! Старшенький-то ничего, солидный, а младший-то, сразу видно — по горам, по долам, в голове ветер, в кармане — дуля!

— А вот сейчас обидно было! — возмутился я. — Нет никакой дули у меня в карманах, у меня руки на штурвале!

— У тебя и карманов-то нет, ёлупень! — откликнулась Марьванна. — Стыковочный туннель отсоединен. Скатертью дорога!

— Счастливенько! — откликнулась Маша.

Я перекрестился, включил маневровые и снова взялся за штурвал. Бот дернулся, задрожал, сказал:

— УЖ-Ж-Ж-Ж! — и плавно, аккуратно, как в симуляции, отплыл от станции.

— Поехали! — выдохнул я, маневровые выпустили из дюз пламя, и бот двинулся вперед и вниз, к Фоане.

Маневровыми я работал недолго, может быть — минуты три, придал кораблику первичный импульс, задал направление. Дальше гравитация начала делать свое дело, каменистая планета раскрыла нам свои объятья, и я почувствовал, как меня вдавливает в спинку кресла. Мы падали к поверхности! Стремительно приближалась планета, ее серо-синий диск увеличивался в размерах. От греха подальше я задвинул бронещитки на лобовом стекле, и дальше мы шли по приборам. Визуально за изменением пейзажа за бортом можно было наблюдать через экраны, но кроме меня никому этого особенно делать не хотелось. Рогов все еще возился с пистолетом-пулеметом Стрелы, девушка прикрыла глаза, погруженная в свои мысли.

Молясь всем святым, чтобы антигравы сработали как положено, и мне не пришлось бы сажать бот на маневровых, я передвинул рычажок переключения мощности на одно деление вверх, потом — плавно поднял еще, до компенсации 0.7 g. Вибрация корпуса сошла на нет, падение стало походить на плавный спуск. Теперь мне предстояло только слегка подруливать маневровыми, чтобы держаться в рамках выбранной траектории. Это уже было не так сложно, учитывая работающую благодаря Стреле автоматику. На экранчике обозначалась линия и рамочка, по центру которой мне и нужно было эту линию удерживать.

— Нормально, — сказал я. — Нормально идем. Держится машинка!

— Молодцом, Сорока. Можно шлем снимать? У меня с собой еще мюслевые батончики, организм требует!

— Можно, наверное… Даже если разгерметизируемся — среагировать успеем, — с сомнением проговорил я. — Да и не должно ничего случиться. Нормально идем!

Уже через секунду из десантного отсека послышался шорох обертки и хрупанье. Опцион не терял даром времени.

— Командуй, орбита, — усмехнулся я, поворачиваясь к Маше. — Где у них наблюдательные посты, как нам на посадку заходить…

— Щас-щас-щас… — девушка сняла шлем, тряхнула головой и волосы у нее сначала взметнулись, а потом — улеглись в идеальную прическу, просто фантастика. И тут же полезла за планшетом: — Вот! Все рассчитано. Мы выходим на точку через тридцать минут, одновременно с грозовым фронтом. Редкое для Фоаны явление! Ни-чер-та они нас не заметят!

— С грозовым фронтом? — я, конечно, хотел выглядеть заправским пилотом, но боялся, что облажаюсь.

— Ага! Правда — клево? — она просто сияла, довольная, что так отлично все придумала. — Посадишь бот на другом берегу речушки, в двух километрах от плотины гидроэлектростанции. Со стороны гор.

Я только кивнул и вцепился в штурвал.

— А я так пилотские корочки и не получила… — вздохнула Ларсен. — Всё компы, компы… Стрелять, правда, научили. Да мне и самой понравилось. Это ж по железякам, не по людям!

— Игрушечная война, — кивнул я. — Стреляешь ты классно! Я на Мафане заценил.

Грозовой фронт догнал нас раньше расчетного времени. Редкое явление захлестнуло бот с кормы, мотнуло из стороны в сторону. Я тут же включил маневровые — да, можно было проиграть в плане маскировки, но удариться о стремительно приближающиеся скалы никакого желания не было.

— Шлемы! — скомандовал я. — Полная боевая готовность. Рогов — хватит жевать!

— Раскомандовался! — фыркнул опцион, но мюслевые батончики наконец убрал. И пистолет-пулемет Стреле вернул.

Я щелкнул тумблером — бронеплиты у стекла разъехались, по ним тут же шибанул дождь. Видно было почти что никак, да и плевать — приборы никто не отменял. Сверкнула молния — далеко в стороне. Что будет, если молния ударит в бот? Что происходит, если она бьет в самолет? Вроде — ничего страшного. Мы ж не заземлены, да? Или как это работает?

Маша, справившись со своим шлемом, мигом надела на меня мой.

— Клево выглядишь. Собранный такой, деловой! Давай, я сниму тебя! — экшн-камера была у нее в руках.

Вот же — девчонка! Тут бот мотает из стороны в сторону, молнии бьют, я весь взмок, до точки — несколько минут хода. Картина — апокалиптическая: латанная перелатанная космическая консервная банка, черные тучи, ливень хлещет, электрические разрядысверкают, и горы на горизонте очень быстро растут в размерах! И что там ждет — непонятно. А она — «клево выглядишь, сниму»… У меня в висках стучала кровь, я весь набычился, ловил малейшее движение бота — и тут же реагировал маневровыми, и что-то там себе под нос напевал невразумительное, но бодрое.

Меня злость взяла, если честно, и какая-то иррациональная радость: мне нравилась сама идея вернуться и надавать Системе по щам. Как тому обезьяну в Мьянме, который орехи у мелких тырил. Чипы, она, сволочь такая, в людей пихает! Мы, может, не любим, когда в нас что-то пихают! Особенно мужики…

Я вдруг рассмеялся.

— Ты чего? — спросила Маша.

— Глупости, ничего…

Горы вдруг выросли на горизонте, темные, высокие, за мутной пеленой дождя. Я глянул на экран — точка приземления была близко, так что я врубил носовой маневровый и отрегулировал антиграв, чтобы смягчить торможение.

— Рогов, как только садимся — открываю