Ознакомительная версия. Доступно 26 страниц из 167
В этот момент майор поднял голову, и Маша, собиравшаяся всё же что-то сказать, буквально подавилась своей фразой. То, что смотрело на неё, уже не было тем немолодым, доброжелательным милиционером, которого она угощала кофе. Иссиня-бледное лицо, какое-то обвисшее, и ужасные глаза, поблёкшие, как будто покрывшиеся плёнкой и в то же время бегающие и смотрящие так, как на неё ещё никогда и никто не смотрел. Казалось, ледяной душ обрушился на неё, даже дыхание от страха перехватило. Маша попятилась назад, в коридор. Тварь, сидящая за столом, просто смотрела на неё, но ничего не предпринимала.
Так и пятясь задом, Маша вышла за дверь и прикрыла её за собой. Дверь была с матовым стеклом, никакой преграды она собой не представляла и к тому же не запиралась, но Маша хотела хоть как-то отделить себя от смотрящей на неё смерти, смотрящей глазами того, кто совсем недавно был человеком. Из гостиной доносились звуки видеоигры, Лика о чём-то болтала сама с собой, как всегда, когда возилась с игрушками. Если тварь с кухни вырвется… Маша не заблуждалась, что случится: того, что она уже сегодня видела, ей было достаточно.
Задавив в груди судорожное паническое дыхание, она несколько раз глубоко вздохнула, понимая, что запаникуй она — и дети погибнут. Нет у неё права на панику. Сработало. Стараясь ступать бесшумно, она заглянула в гостиную — дети пока ничего не заметили. На кухне послышался какой-то шум, и она оглянулась. Тварь на кухне встала из-за стола и стояла у двери. На матовом стекле чётко виден был её силуэт. Однако вместо того, чтобы открыть дверь, это создание зачем-то трогало стеклянную преграду, было слышно, как ногти скребли по ребристому стеклу.
— Сашка, у нас беда. Бери сестру, и идите… — Маша осеклась.
Она хотела вывести детей из квартиры, затем выйти следом, спуститься вниз, к Сергею Сергеевичу, и попросить о помощи его или вызвать помощь откуда-то ещё. Но вдруг всё происшедшее за сегодня связалось в её сознании в единую картину, мгновенно, как вспышка. Всё непонятное стало понятным теперь. Толстая женщина на улице, искусанная «пьяным». Она потом встала и укусила милиционера. Милиционер был явно болен после этого, и ему становилось хуже. Мужчина, которого Маша перевязывала внизу, который пожаловался на плохое самочувствие. Он тоже укушен. Бинты из аптечки Сергея Сергеевича, израсходованные на искусанного соседа с двенадцатого этажа, который пошёл домой. Не нужно быть гением, чтобы понять, что именно укусы превращают людей в этих вурдалаков. И если они выйдут на лестницу или спустятся вниз, не ожидают ли их там обратившиеся охранник и жена искусанного мужчины? Не гуляет ли по лестнице сосед с двенадцатого этажа?
— Мама, что? — Сашка выглядел испуганным. Его напугало выражение лица матери.
— Пойдём со мной!
Надо найти укрытие для детей где-нибудь за пределами квартиры, потом думать, как действовать дальше. Она схватила Сашку за руку, и вдруг из коридора послышался звон лопнувшего и обрушившегося на пол стекла, что-то тяжело упало на пол. Поздно! Вурдалак выбрался из кухни, и теперь ей самой надо думать, как защитить детей. Она посмотрела сыну в глаза, взяла его за плечи и тихо прошептала:
— Сашка, бери сестру, и запритесь с ней в ванной, слышишь? И не открывайте никому, кроме меня, сидите там тихо, как мышки! Бегом!
Она ожидала, что сын испугается, начнёт спрашивать, что случилось, но он не сказал ничего. Вот Лика выглядела испуганной и явно намеревалась заплакать, но Сашка схватил её за руку, сказал удивительно спокойным голосом: «Слышишь, что сказала мама? Пошли!» — и повёл её из комнаты.
Маша вскочила на ноги, прислушалась. Из коридора доносилась какая-то возня, как будто кто-то пытался подмести выбитое стекло. Она выглянула из гостиной. Милиционер выбил стекло и попытался выйти в холл через образовавшееся окно, но зацепился ногами за низ двери и просто выпал наружу. Сейчас он пытался подняться, но для этого ему надо было подтянуть ноги. Носки его ботинок цеплялись за раму, и встать не получалось. Руки милиционера были изрезаны о стекло, он шарил ими по паркету, оставляя кровавые разводы. Он увидел Машу, задёргался сильнее, но по-прежнему безуспешно. «Тварь безмозглая!» — даже подумала Маша, к собственному удивлению, почти не ощущая себя испуганной. Дети. Материнский инстинкт полностью задавил страх. В другой момент вид валяющейся на полу и намеревающейся броситься на неё твари привёл бы её в ужас, но сейчас, когда она осознавала, что этого упыря и её детей отделяют лишь тонкая дверь ванной комнаты и она сама, то страх ушёл.
Она попыталась сообразить, что можно использовать как оружие, но ничего не приходило в голову. У неё не было ничего подходящего в квартире, ничего, чем можно было бы размахнуться и ударить, и даже кухонные ножи находились там, где им положено находиться, в кухне, за спиной у противника. Оружие. Она увидела оружие. Короткий автомат милиционера так и лежал на кухонном столе. Какие ещё, к чёрту, ножи? И более того, автомат выглядел почти так же, как те, которые ей довелось разбирать в школе, на уроке военной подготовки, разве что этот был короче.
Решение пришло в голову само собой, и Маша не успела поразиться его наглости, как её тело само пришло в движение. Увернувшись от вытянувшейся в её сторону окровавленной ладони с застрявшим в ней большим осколком стекла, она встала на спину упыря, придавив его к полу. Опёрлась руками на стены, чтобы не свалиться, сделала ещё шаг, затем ещё один и вошла в кухню прямо через выбитое окно, просто пройдя по лежащему телу, как по лестнице, и лишь пригнувшись, чтобы не задеть раму головой. Упырь остался за спиной, разве что задёргался сильнее. Он обернулся к ней, положение его тела изменилось, и ноги освободились. Маша подбежала к столу, схватила неожиданно увесистый автомат. Большим пальцем осторожно нажала на сдвигающуюся планку справа, и та со щелчком перескочила в среднее положение, к буквам «AB». Обернулась к уже освободившемуся, но ещё не вставшему на ноги упырю, зацепила сгибом указательного пальца изогнутый, торчащий вбок рычаг, с силой рванула на себя. Она точно помнила со школы, что нужно обязательно было дёрнуть с силой, а потом отпустить.
Рычаг упруго подался назад и, отпущенный, с громким лязгом вернулся на место. Из длинного отверстия справа вылетел конический патрон с тонкой острой пулей, покатился по полу. Что она сделала? Ещё есть патроны? Разумеется, есть, их в автомате много. Она не помнила, сколько, но помнила, как их учили набивать патронами автоматные рожки, засекая при этом время. Много, у неё пальцы болели после того, как она запихивала все патроны в рожок. Пружина становилась всё туже, и каждый следующий патрон влезал всё с большим усилием. Ещё у автомата в школе был приклад, а у этого нет. Маша схватила маленький автомат за рукоятку и за изогнутый магазин, подняв его перед собой и подумав, как же неудобно его держать, наверняка она делает что-то неправильно.
Ознакомительная версия. Доступно 26 страниц из 167
