– Доходчиво, – признал министр. – Хотя и неожиданно… Туалеты… Но ведь у нас тоже есть проблемы?
– Тоже есть, – сказал начальник Генштаба. – Но о них в другой раз. Извини, но в ближайшие сутки я буду очень занят.
12 мая 2015 года, 5.00 по Гринвичу (8.00 по Москве). Литва
По первоначальному плану пентагоновских стратегов, позиции бригады «Блэкджек» 1-й кавалерийской дивизии располагались к юго-востоку от Паневежиса. Основные силы бригады должны были, используя для быстрых маневров участок автострады Е-272, концентрироваться на угрожаемых направлениях и создавать «огневые мешки» для групп подходящих с северо-востока русских, вынуждая их подставляться под удары авиации. Действия русских десантников в южной и центральной Литве привели к тому, что до намеченных позиций бригада добралась с почти суточным опозданием и обнаружила, что в Паневежисе творится то же самое, что двое суток назад в Алитусе и сутки назад в Каунасе, – городские бои с упорным, хотя и малочисленным противником. Правда, в отличие от Алитуса, откуда русские отступили самостоятельно, и Каунаса, откуда их успешно выбивали, опираясь на превосходство в огневых средствах, здесь все складывалось куда хуже: город фактически превратился в полигон, по которому шныряли группы американских, литовских и русских солдат, норовя навести на противника удары своей артиллерии. Контрбатарейная борьба оказалась не особенно успешной, в основном из-за по-прежнему не работающей GPS. «Стальные драконы» – артиллерийский дивизион соседней бригады «Серый волк» – потеряли семь из восьми «Паладинов» одной из своих батарей от огня русских дальнобойных РСЗО при попытке подавить позиции русской артиллерии к северу от города. Авиационной поддержки не было – Гровз слышал по радио, как все запросы на нее отклоняются под предлогом того, что авиация нужнее на юго-западе, где польско-британско-американские части взламывали прочную подготовленную оборону русской группировки «Кило» в анклаве. Свои вертолеты в воздухе тоже почти не появлялись. Командование дивизии не обольщалось возможностью глубокой операции их силами над насыщенными средствами войсковой ПВО русскими позициями и держало бригаду воздушной кавалерии «Варриор» в резерве, на тот случай, если напор русских не сможет быть удержан и основным силам придется отступить обратно к Каунасу.
Все это привело к тому, что новый рубеж обороны бригаде нарезали южнее Паневежиса фронтом почти точно к востоку, но даже туда они безбожно опоздали.
Командиру батальона полагался танк, но Гровз всю свою карьеру провел в мотопехотных частях и предпочитал передвигаться в более комфортной КШМ начальника штаба, тем более что напичканная связной электроникой «коробка на гусеницах» была куда более удобным в плане управления подразделением, чем тесное командирское кресло «Абрамса».
«Черные рыцари» заняли позиции к востоку от перекрестка дорог Каунас – Паневежис, трассы Е-272 и объездной Паневежиса. В нескольких километрах от них шла интенсивная перестрелка, время от времени раздавался злой захлебывающийся лай «Бушмастеров»[61] – это «Темные лошадки» вели бой с головными дозорами подходящих русских. Главные силы противника все еще не были обнаружены, но и так было понятно, что до момента боевого соприкосновения остается максимум час.
Обе мотопехотные роты закапывались сейчас в землю в узкой лесной полосе. К сожалению, своими силами, так как волей военной логистики, специалисты по которой пропихивали сейчас вперед боевые подразделения, собственная инженерная рота Гровза застряла в полусотне километров к югу.
Танковые роты Гровз держал в «танк-пите»[62] в районе дороги на Каунас, откуда было удобно усилить пехоту, контратаковать или парировать угрозу с севера, если десантники 101-й воздушно-штурмовой дивизии, ведущие бой в Паневежисе, окажутся не на высоте и враг из города попробует ударить им в тыл.
Сообщения из штаба дивизии приходили одно за другим, и Гровз уже хотел переадресовать очередное майору Бремеру, начальнику своего штаба, как вдруг увидел, что на маленьком экране коммуникатора его символ мигает красным – сигнал высшего приоритета. Торопливо набрав на маленькой клавиатуре пароль, пробежал глазами прыгающие перед глазами строчки:
«Тема: угроза с воздуха. Уровень угрозы: чрезвычайная. Направление угрозы: северо-запад, северо-восток, юго-восток. Силы противника: неизвестно».
Мгновение подполковник потратил на то, чтобы уяснить себе ситуацию. Противовоздушные средства батальона никуда не годились – четверка «Эвенджеров»[63], способная отогнать разве что пару вертолетов, обещала скорее психологическую безопасность. Подполковник предпочел держать их на охране «танк-пита», оставив пехоте только собственные расчеты ПЗРК и пушки штатных «Брэдли», номинально способные вести огонь по воздушным целям. На бригадные «Лайнбрейкеры»[64] тоже особой надежды не было. Оставалось уповать на то, что ВВС не дадут русским нанести сосредоточенного удара.
Самолетов было много. На виртуальном экране шлема в тактическом режиме они, казалось, занимали все небо. Группами по две-четыре машины они стремились к одной цели, и этой целью были американские позиции южнее Паневежиса. Не менее сотни фронтовых бомбардировщиков, в том числе сорок Су-34, для которых это было первое боевое применение, и полсотни штурмовиков – почти вся ударная авиация, которой располагало командование 6-й воздушной армии, – было поднято в воздух для нанесения одного, но впечатляющего удара. Позиции американских батарей «Пэтриот» под Шауляем и Каунасом были быстро и надежно подавлены. Вражеская наземная ПВО не представляла существенной проблемы, поскольку, в отличие от отечественной, никогда не рассчитывалась на действия против численно превосходящего противника, а с неизбежностью потерь все уже смирились. Иное дело истребители. Поскольку взлет такого количества ударных самолетов скрыть было невозможно, то логично было предположить, что американцы тоже поднимут на перехват почти все, что у них есть. А было у них много… Под сотню одних «Рэпторов» обеих модификаций, F-35 в варианте истребителей, три десятка польских F-16, а еще отдельные эскадрильи бельгийцев, голландцев, англичан…
Генерал Гатлинг в своем штабе в Любони ощутил под ложечкой сосущее чувство. Солидная часть его сил была использована для срыва русской контратаки под Дружбой и обеспечения обходного маневра американского 5-го корпуса. Едва успевшие заправиться и принять на борт боекомплект самолеты поднимались для удара по частям белорусской армии, час назад начавшей наступление северо-западнее Бреста, и, естественно, нуждались в прикрытии истребителями. Русские, похоже, специально ожидали момента, когда коалиционная авиация окажется наименее подготовленной к отпору, чтобы ударить всеми своими силами. Массированный удар был бы невозможен при использовании стандартной тактики, направленной на блокирование аэродромов, но мощная ПВО противника и сам характер этой войны, когда обе стороны меньше всего желали расширения масштабов конфликта, привели к отказу от ее использования. Прецеденты в истории были. В Корее в начале пятидесятых русские и китайские истребители чувствовали себя в безопасности на маньчжурских аэродромах, хотя в воздухе кипели бескомпромиссные сражения.
«Не война, а балет какой-то», – раздраженно подумал Гатлинг, наблюдая, как возрастает количество обнаруженных русских самолетов над северной Белоруссией и восточной Латвией. Противодействие массированному удару авиации противника, хоть он и считался маловероятным, было отработано в январе на учениях «Болтик флэг», заменивших в этом году традиционный «Рэд флэг». Тогда посредники, отвечающие за действия русской авиации, имитировали атаку базы Нэллис в Неваде. В воздух было поднято, виртуально конечно, все, чем располагали русские, вплоть до стратегической авиации. Гатлингу и офицерам его штаба пришлось туго, зато потом, на разборе этого эпизода, были выработаны конкретные рекомендации. Прежде всего следовало определить основную цель воздушного нападения. Наступление белорусов под Брестом в штабе Коалиции отмели сразу, предположив его отвлекающий характер. Удар по аэродромам базирования коалиционной авиации выглядел более обоснованным, но это означало бы увеличение масштаба конфликта, а никаких иных признаков этого заметно не было. В штабе пришли к выводу, что наиболее вероятная цель русских – удар по подразделениям американского 5-го армейского корпуса, прорвавшим оборону русских частей западнее Черняховска и рвущимся на север. Исходя из этого, следовало создать зону отсечения над югом и западом Литвы, чтобы не допустить русские ударные машины до территории анклава, где они, пользуясь тем, что маловысотная русская ПВО так и не была подавлена, могли почти беспрепятственно работать с малых высот. Лучше было бы, конечно, встретить «бандитов» еще севернее, но там начиналась почти сплошная зона поражения дальнобойной русской ПВО, на «прогрызание» которой требовалось время.
