Благородного родился наследник, а королева Мариэль в добром здравии кормит сына. В стране на три дня объявлены празднования.
Я вошёл в покои Мариэль, она лежала и держала младенца на руках. Эти дни и ночи она проводила в постели, окружённая служанками и знахарками, что неустанно следили за её состоянием, поднимали и взбивали ей подушки.
— У него твои глаза, Эльдорн, — улыбнулась супруга.
Улыбка у неё была ещё слабой, но лучилась счастьем. Пожалуй, никогда ещё она не смотрела на меня вот так. Ни когда я вышел на песок арены и победил могучего Схорна, ни в темных лесах, ни у ворот Вельграда, где я любовался ею, сверкнувшей глазами и отдавшей приказ страже провести нас к императору.
— Оставьте нас, — приказал я слугам.
Все вышли.
— Отец будет очень рад, — тихо сказала Мариэль. — Он так ждал внука.
— Да, — ответил я, сел рядом, поцеловал её и осторожно коснулся крохотной ручонки сына, словно боялся причинить мальцу вред. — Сын… мой сын.
— Скальд — прекрасное имя для нашего сына, — сказала она. — У него великое будущее. В нём кровь избранного.
— Я назвал его в честь друга, отдавшего за меня жизнь.
Принцесса снова смотрела только на сына. Мариэль тоже пережила многое и с пониманием, то со слезами, то с криками восхищения или радости слушала мои рассказы о погибших друзьях. Между нами не было и не могло быть никаких споров об имени.
— Я хочу поскорее навестить отца, — добавила Мариэль. — Поехали в Вельград.
— Лестер нас ждёт, — кивнул я. — Но с младенцем дорога опасна и трудна. Да и ты ещё не поправилась.
Румянец уже вернулся на нежные щеки упрямой Мариэль, но всё же я знал, что моя жена — хрупкий цветок. В ней не было стойкости воительницы или закалённости простых людей.
Впрочем, в ней была иная сила.
— Мы прикажем, чтобы изготовили для нас огромную, удобную карету, размером с дом, — мечтательно проговорила она. — Мы с малышом не будем испытывать неудобств. К тому же, теперь дороги безопасны.
И это была правда. С тех пор как я выпустил Схорна Безликого в леса с приказом уничтожить всех разбойников, что подкарауливали путников, тракты и лесные тропы стали чистыми и спокойными. Схорн стоял на страже порядка Империи и полностью подчинялся мне.
А власть императора Лестера в государстве окончательно укрепилась. Он снискал славу мирного правителя, государя без войны.
Когда я взошёл на трон в Валессарии как законный наследник, валессарийцы приняли власть Империи и покорились Лестеру Сорнелю. Но не как побеждённые и не как рабы, а как партнёры в торговых и союзных отношениях, как часть единого целого. Именно так и задумывал император Лестер. Держать народы не железом и кровью, а договором и взаимной выгодой.
В дверь постучали.
— Ну кто там ещё? — пробурчал я, не оборачиваясь.
— Простите, ваше благостинейшество… — в покои, низко поклонившись, проскользнула служанка. — Там ваш советник, благостин. Королевский советник Рувен срочно просит встречи с вами.
— Ни дня покоя от этого колдуна, — фыркнул я.
— Иди, — мягко сказала Мариэль. — Дела государственные не терпят отлагательств. Ты же знаешь, Рувен просто так звать не станет, тем более сейчас.
Я вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Рувен уже стоял у порога, взъерошенный, с тем выражением лица, которое у него бывало, только когда он готов был выдать дурные вести.
— Эльдорн! — воскликнул он. — Нужно срочно собирать совет мужей Валессарии.
— Что случилось? — нахмурился я. — Такой день… у меня сын недавно родился, а ты…
— Прибрежные княжества сообщили, — перебил он. — Флот карринов высадился на побережье Великого океана.
— Что? — я медленно поднял бровь.
— Да, да. Те самые. Кланы карринов с Великих островов Сарханского архипелага. Много десятков лет их нога не ступала на землю Империи. Но теперь эти захватчики снова здесь. Они пришли внезапно, а это значит… быть войне, Эльдорн.
— Император Лестер знает? — спросил я.
— Ещё нет, — обеспокоенно ответил Рувен. — Нужно срочно отправить к нему гонца. Самого быстрого.
Самым быстрым королевским гонцом у нас был Будемирка, сын Каллина — лёгкий, поджарый, словно сын самого ветра. Его лошадь неслась, как стрела, а сам он состоял у меня на службе за щедрое жалование.
— Подожди, старина Рувен, — сказал я. — Не будем понапрасну будоражить народ Вельграда. Не будем тревожить население Империи по такому пустяку.
— Пустяку, Эльдорн? — возмутился он. — Ты что такое говоришь? Многотысячное войско карринских кланов на наших землях. Они готовятся идти походом на столицу.
— Мы с Безликим с ними сами разберёмся, — спокойно ответил я. — Посмотрим, что скажут каррины, когда увидят бессмертного.
— Но ты же король, — нахмурился Рувен. — Тебе нельзя идти в боевой поход, нельзя рисковать. У тебя сын родился, сам же сказал.
Старый колдун посмотрел на меня с сомнением.
— Ты тоже пойдёшь со мной, — улыбнулся я.
— Я? — колдун даже отшатнулся, зашуршав дорогой парчой расшитых золотом одежд. — Я королевский советник, мне не по чину…
— Засиделись мы, Рувен… — задумчиво проговорил я. — Пора вспомнить о пыли дорог, о том, как лежит в руке топор, а не перо.
Колдун погладил ухоженную бороду, потом махнул рукой.
— А, плевать. Я, признаюсь, уж так соскучился по тем временам, когда мы с тобой крушили всех. Где мой боевой посох? А ну, принести! А, сам найду.
Я улыбнулся.
— И вели приготовить мне мои боевые топоры. И отправь королевского гонца в столицу.
— Зачем? — удивился Рувен.
— С вестью о том, что карринские кланы, высадившиеся на восточном побережье за Костяным хребтом, потерпели поражение.
— Но мы же их ещё не победили, — опешил он.
— Пока весть дойдёт до Вельграда, — сказал я, — уверен, мы уже все решим. Ты же веришь мне?
— Ох… — вздохнул колдун. — Самому не терпится. Безликий, колдун и Варвар. Хо-хо! Вот так троица! О нас будут слагать легенды.
— Ну уж… скажешь тоже… Легенды слагают про мертвых, а я хочу еще пожить.
— О тебе слагают уже сейчас, король Эльдорн. Ты обуздал Схорна Безликого и вернул мир на земли Империи. Теперь зверолюд — не символ страха и ужаса. Теперь он символ и оплот надёжности, опора. Как и ты, Эльдорн. Символ защиты для всей Империи. Теперь его называют Стражем Империи.
— Я знал, что он еще нам пригодится, — улыбнулся я.
— Всё-таки, хоть он и порождение чёрной магии, — сказал Рувен, — твоя кровь заставила его служить во благо.
— Да будет так. И пусть враги передают из уст в уста весть о страшном чудовище, что защищает наши народы.
— Нужно, значит, снова выпустить Схорна… Когда выходим в поход? — спросил колдун.
— Сегодня ночью, — сказал я. — Чтобы никто не знал. И
