Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 61
Закончив упражнения в тренажерном зале и приняв душ, я отправился в ходовую рубку и нашел капитана Штирнер, первого пилота «Одиссея», в кресле штурмана. На тактическом дисплее красовалась карта этого Сектора космоса, система, к которой мы летели, слегка подсвечена красным.
Если не произойдет ничего экстренного, то корабль будет двигаться на автопилоте почти до самого пункта назначения. И потому постоянного присутствия пилота в рубке не требовалось, но Кира проводила здесь много времени. Она нервничала перед погружением в криостазис, и привычная обстановка добавляла ей уверенности. Пилот чувствует себя лучше всего, когда его руки лежат на управляющих джойстиках, курс проложен, а бортовой компьютер сообщает об отсутствии неисправностей, — так она мне говорила.
Наш черед лечь в навороченные холодильники должен был наступить через два дня.
— Странно все вышло, — сказала Кира. — Вроде бы мы летели убивать Визерса, а теперь я пилот на его корабле, а вы вместе строите дальнейшие планы и обсуждаете стратегию.
— Странно, — согласился я. Не знаю, чем руководствовался Визерс, когда решил доверить последнюю вахту капитану Штирнер, но мне это решение нравилось. — В моей жизни такие странности встречаются на каждом шагу, и я уже почти привык. Друзья оказываются врагами, враги — союзниками, вчерашний массовый убийца может оказаться спасителем человечества. Мир безумен.
— Мы проведем в полете двести пятьдесят лет. Когда мы прилетим на место, это будет уже совсем другой мир.
— Но он тоже наверняка окажется безумным, — сказал я.
Двести пятьдесят лет — это большой срок, и он утроится, если Борхес, планета, куда мы направляемся, не пережила последствий гиперпространственного вихря. Борхес — аграрный мир, способный прокормить себя сам, и, в теории, он должен довольно легко пережить изоляцию, но… в чем вообще можно быть уверенным?
Мы ведь даже наверняка не знаем, состоялась ли в гиперпространстве та буря, которую пытался устроить Визерс.
— Кстати, о безумии. Гастингс не хочет ложиться в криокамеру. Говорит, что уже слишком стар для всего этого.
Питеру Гастингсу было сто семьдесят шесть лет, и он был одним из ведущих специалистов по сверхновым. Удивительно, что Солу вообще удалось втянуть его в свой проект и вытащить за пределы Солнечной системы, где наиболее продвинутые клиники Альянса обеспечивали особо ценным гражданам больший срок жизни.
Я пожал плечами. Если старикан заартачится, можно просто стрельнуть в него из парализатора и затолкать в холодильник против его воли.
— Говорит, что протянет еще лет десять, не больше, — сказала Кира. — Хочет провести их здесь. Дожить остаток жизни в полном одиночестве на корабле.
— Видимо, новый безумный мир его совсем не интересует.
— Он собирался поговорить об этом с Солом. Как думаешь, Визерс может такое позволить?
— Почему бы нет? — сказал я. — Технически это вполне осуществимо. Корабль все равно не будет полностью обесточен, а Гастингс редко покидает пределы своей каюты. Еды и кислорода одному человеку тут хватит и на тысячу лет, что уж говорить о десяти. Если в будущем он Визерсу не понадобится, то я не вижу причин, чтобы отказать ему в этом капризе.
— Десять лет в полном одиночестве. — Кира передернула плечами, скинула ботинки и забралась в штурманское кресло с ногами. — Я тоже не горю желанием опять лезть в холодильник, но это…
— Может быть, он просто устал от людей. Он ведь всю жизнь провел на Земле, а там очень много людей.
О том, что случится со всеми этими людьми, когда они поймут, что отрезаны от остальных систем, мы старались не думать. Землю с ее проблемами перенаселения и вытекающим отсюда дефицитом питания и жилья ожидали не лучшие времена. Если правительство Альянса каким-то чудом останется на своем месте, то миллиардам людей на своей шкуре предстоит узнать, что такое «социальный минимум», и вся Солнечная система грозит превратиться во «вселенную неудачников».
Действительно, странно все вышло.
Если план Визерса не сработал, то где-то далеко сейчас по-прежнему идет война, маневрируют по космосу боевые корабли, объявлена мобилизация и очередные планеты готовятся отбивать вторжение. Если у генерала все получилось, то у людей, кленнонцев и скаари совсем другие проблемы, и каждая планета будет решать их самостоятельно. Где-то начнется голод, где-то случится политический кризис или религиозная война, кто-то впадет в варварство, кто-то получит дополнительный толчок к развитию… Как бы там ни было, мир, в который мы прилетим через двести пятьдесят шесть лет, уже не будет похож на мир, который мы покинули.
Что ж, у меня такое будет не в первый раз. Да и срок сейчас на порядок меньше.
Вряд ли перемены окажутся такими глобальными, как тогда, когда я распрощался со своим родным двадцать первым веком.
В любом случае, множество вопросов все еще требуют ответов, множество дел ждет завершения. Им придется ждать еще двести пятьдесят лет.
— А что, если нам последовать примеру Гастингса? — предложил я. — Наплюем на стазис, останемся здесь, вдвоем… ладно, втроем, но на старикашку можно не обращать внимания. Нас ждет много лет тишины и покоя в обществе друг друга.
— Пойми меня правильно, Леша, — сказала она после небольшой паузы. — Я пилот, я люблю космические корабли и космос, вполне возможно, что я люблю тебя, но… это будет не та жизнь, о которой мечтаешь, не та, которую я хотела бы прожить. Впрочем, и ты тоже. Я не уверена, что это вообще можно назвать жизнью. Десятки лет медленного и скучного увядания…
— Да, мы слишком привыкли действовать, — согласился я. — Ты пилот, я десантник. Мы и десяти лет не продержимся.
— Наверняка свихнемся от скуки. Потому что это не жизнь. Жизнь — она где-то там. — Кира махнула рукой в сторону тактического дисплея. — И раз уж мы остались живы, я хотела бы посмотреть, чем все закончится.
— Значит, послезавтра нам пора в холодильник, — хмыкнул я. — И будем надеяться, что в следующие десять лет Гастингс в припадке безумия не попытается заглушить реактор или направить корабль в центр какой-нибудь звезды.
— А пока мы еще не в холодильнике, пойдем в нашу каюту, — сказала Кира. — Десятка лет это не продлится, но, с другой стороны, скучно нам не будет.
Ноябрь 2009 — июнь 2010
Гигантские боевые роботы — основные действующие лица в фильме «Трансформеры» режиссера Майкла Бэя.
Звезда Смерти — боевая космическая станция в фильме «Звездные войны». Ее огневой мощи хватает для уничтожения целых планет.
Алекс все еще проводит аналогии со «Звездными войнами». В фильме мечи рыцарей-джедаев светились синим и зеленым цветами, мечи их противников с темной стороны силы — ситхов — были красными.
Антропоцентризм — воззрение, согласно которому человек есть центр и высшая цель мироздания.
Холден цитирует известную фразу из знаменитого вестерна «Буч Кэссиди и Санденс Кид». Эти слова произнесены Санденсом Кидом при ограблении поезда, сразу перед тем, как банда Кэссиди попыталась вскрыть банковский вагон при помощи взрывчатки.
Алекс ссылается на книгу Дугласа Адамса «Автостопом по Галактике».
Герой популярного телевизионного сериала «Доктор Хаус».
Ганфайтер — стрелок, популярный персонаж вестернов.
На данный момент третий эпизод культовой mpbi «Half-life 2», о которой вспоминает Алекс, все еще не выпущен.
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 61
