Кит хрипло выругался, загнал в вестибюль «Странника во Времени» последнего туриста и подошел к ближайшему патрулю узнать, чем может помочь. В руках у Уолли Клонца захрипела рация:
— Срочно санитаров в Валгаллу! Обширное кровотечение в кафе «Лангскип»!
— Посылаю, — отозвался чей-то перепуганный голос.
— Что могу поделать я? — спросил Кит у Уолли, когда тот отослал на место происшествия группу ребят из санитарной службы.
— Кит? Слава Богу! Попробуй найти кого-нибудь из Совета Семерых, пусть организуют на поиски своих, из Нижнего Времени. Нам нужна облава по всей станции. Джек-Черт-Его-Подери-Потрошитель прорвался сюда сквозь Британские, и теперь его самозваные послушники совсем рехнулись, нападая на всех женщин на станции, кому не повезло иметь небольшой рост и темные волосы. Кит ахнул от страшной догадки.
— Бог мой! Они пытаются убить Шахди Фероз!
— Что?
— Шахди Фероз! Она прошла сквозь Британские следом за Потрошителем. Он пытался похитить ее, но уронил в толпе. Я оставил ее, лежащую без сознания, в зоне для отбывающих.
Уолли Клонц нажал на кнопку рации.
— Внимание, Клонц на связи. Код «Восемь-Дельта». Разыскивается человек, доктор Шахди Фероз. Срочный поиск. Потрошитель охотится за ней.
Рация захрипела, пробормотала что-то невнятное, потом сквозь помехи все-таки прорезался человеческий голос:
— Вас понял, код «Восемь-Дельта». Ищем Шахди Фероз.
— Я возвращаюсь на «Викторию», — хрипло объявил Кит. — Попробую найти ее там.
Уолли кивнул, и тут же рация его снова захрипела. Кит пустился бегом, и Уолли взмахом руки отправил пару агентов ДВВ следом за ним. Никогда еще Общий зал не был таким пустынным. Десяток с лишним раненых, убийство во время беспорядков у Британских и трое женщин, изрезанных поклонниками Потрошителя. Три сигнала «Семь-Красный» за, можно сказать, столько же минут… Сколько еще людей погибнет, пока им удастся остановить этого маньяка и его поклонников? Если его вообще можно остановить? То-то Джон Кеддрик, чтоб ему было пусто, потирает сейчас руки. И одному Богу известно, как поведут себя в этой ситуации чертовы агенты МВСГ. Шангри-Ла отчаянно нужно было чудо.
Кит всерьез опасался, что свой лимит на чудеса они уже исчерпали.
Йанира Кассондра медленно просыпалась от мучившего ее кошмара. До нее доносился обычный городской шум: стук колес по булыжникам, ясные голоса, говорившие на почти непонятном английском, смех играющих детей… Она пошевелилась под теплыми одеялами и в замешательстве повернула голову к источнику этих звуков. Постоянно ощущавшееся ею цепенящее присутствие чего-то чудовищного, от которого она не могла отделаться во все прошлые свои пробуждения, куда-то исчезло. Несколько минут она даже не могла заставить себя поверить в это, даже когда открыла глаза и увидела совершенно незнакомую ей бедную, но чисто убранную комнатку.
Кто-то пошевелился рядом с ней, и она медленно сфокусировала взгляд на знакомом лице. Она узнала его сразу же, однако перемены в этом знакомом, любимом лице потрясли ее сверх меры. Лицо Маркуса избороздили морщины, волосы на висках тронула седина, а в глазах застыла тревога. Но улыбка его, когда он взял ее за руку, грела не хуже солнечного света, как и прежде.
— Ты дома, Йанира. В безопасности. Она подняла дрожащую руку, дотронулась до его лица, ощутила пальцами влагу.
— Как?
— Мы выследили его. Он читал лекцию, и мы проследили его до того места, где он спустился под улицы. Мы нашли тебя после того, как он ушел, вынесли тебя из той ужасной комнаты и принесли домой. Мы в Лондоне, любовь моя, в Спитафилдз, скрываемся вместе с Ноа и Джиной. Девочки тоже здесь.
Она заплакала от облегчения, от отпустившего ее ужаса. Маркус крепко обнимал ее, и она прижималась к нему, оживая с каждым прикосновением его губ и рук.
— Я пыталась бежать, — прошептала она, — но он поймал меня. Держал меня, опоенной зельем. Он хотел использовать меня, Маркус, чтобы добиться власти…
— Он сошел с ума, — хрипло произнес Маркус.
— Да. Он — Потрошитель.
Маркус успокаивающе прижал ее к себе.
— Ты никогда его больше не увидишь. Обещаю. Когда первая буря эмоций наконец схлынула, Йанира откинула голову и встретилась взглядом с Маркусом.
— Я хочу видеть наших детей, муж мой.
Маркус колебался.
Йанира погладила его седеющие виски.
— Скажи мне.
— У нас не было другого выбора, — начал он перехваченным мукой голосом. — Они гнались за нами в Колорадо. Юлий… — Голос его дрогнул. — Юлий погиб, любовь моя. Их убийца подстерег его. Мы с Ноа увезли девочек — сели на поезд и уехали на запад.
Она вдруг поняла, откуда взялись седина в его волосах, морщины на лице, нежелание звать девочек…
— Так вы не возвращались на станцию, — потрясенно прошептала она. — Значит, для вас прошло три года, верно? Он кивнул:
— Прости меня, пожалуйста…
Она не смогла удержать слезы, но подняла дрожащую руку и положила ее ему на губы.
— Нет, тебе не в чем оправдываться. Я видела, что делает с людьми война. Эфес сражался за свою независимость. И разве мой брак с афинянином не был частью этой войны, разве не принесли меня в жертву? Просто нас с тобой, Маркус, захватила другая война. На нас напали те, кто охотится за жизнью Джины. Они используют безумцев вроде тех, из «Ансар-Меджлиса», чтобы разрушать и запугивать. В такой войне три года разлуки, три года из жизни моих детей — почти ничто. Вообще ничто — в сравнении с угрозой потерять тебя.
Страх ушел из его глаз, а на место его пришли слезы. Он поцеловал ее — так осторожно, словно она была сделана из хрупкого алебастра, — и пригладил черные кудри, прилипшие к мокрым щекам. Потом он подошел к двери и окликнул девочек. Артемисия превратилась в высокую, красивую семилетнюю девицу с большими черными глазами и до забавного взрослым выражением лица. Геласия цеплялась за руку сестры и разглядывала Йаниру ясными, полными испуганного любопытства глазами.
Маленькая Геласия заговорила первой.
— Ты и правда наша мамочка?
У Йаниры перехватило горло. Вместо нее ответила Артемисия, в голосе которой слышались явственные британские нотки.
— Ну конечно, ты что, забыла? — И тут же, забыв про сестру, бросилась через комнату к ней в объятия.
— Я так соскучилась по тебе, мама!
— Ох, милая…
Маленькой Геласии тоже не терпелось как можно быстрее ввести пропадавшую столько времени мать в курс своей жизни и рассказать ей о новой кукле и о тех уроках, что брали они у Ноа.
— Я умею читать! — гордо заявила она. — Меня папа с Ноа научили!
— Ты у меня всегда была умницей, — улыбнулась Йанира. — И ты, и Мисси, обе. — Она нежно взъерошила волосы старшей дочери. — Ну и чему вас учат, Мисси?
— Английскому, и греческому, и латыни, — гордо ответила та. — Это папа. А истории, и математике, и географии — это Ноа и Джина. — На лице ее мелькнула застенчивая улыбка. — Мы и будущее изучаем тоже. У Ноа есть маленький компьютер, вроде лага разведчика, так что мы, когда вернемся домой, на станцию, будем понимать их науки и технику.
Домой, на станцию…
— Ты соскучилась по станции? — тихо спросила Йанира.
Артемисия кивнула:
— Иногда. Соскучилась по детскому саду, и телевизору, и музыке. И я скучаю по дяде Скитеру. Помнишь, как мы кормили большого птеродактиля, и он опрокинул на себя ведерко с рыбой? Я, наверное, ничего другого и не помню уже. Мы тогда так смеялись, так смеялись…
— Нам всем не хватает дяди Скитера, — согласилась Йанира. — Как только опасность минует, мы вернемся домой.
Взгляд Артемисии сказал Йанире, что девочка слишком отчетливо помнит события, происходившие на станции в день, когда они ее покинули.
— Да, мама. Когда опасность минует. Если нехорошие дяди придут сюда, я помогу Ноа, Джине и папе убить их.
Йанира вздрогнула. Вот она, еще одна жертва войны: невинность.
— Тогда будем надеяться, — мягко заметила Йанира, — что злые дяди никогда не придут сюда, ибо я никому не дам в обиду своих маленьких девочек.
Обнимая своих дочурок, Йанира ощущала угрозу, клубившуюся за стенами их маленького домика в Спитафилдз. Но это была не та черная угроза, которую ощущала она в присутствии Джона Лахли. Эта угроза была холодной, и источник ее лежал где-то в будущем, за Главными Вратами станции. Но где-то неподалеку, на грязных, пропитанных дождем лондонских улицах, рыскали убийцы, охотившиеся за Джиной, да и за ними всеми…
* * *
Скитер поднялся еще до рассвета и вскоре в сопровождении Марго отправился в город. Они вышли из Сполдергейт-Хауса во главе отряда носильщиков, конюхов и даже двух горничных, вызвавшихся участвовать в поисках.
— Сначала займемся Сохо, — проинструктировала их Марго в полутемной конюшне. — Будем прочесывать улицу за улицей, заходя во все одежные лавки. Нас интересуют торговцы и купцы, которым всучили фальшивые банкноты. Поспрашивайте как бы невзначай; может, что-то и наклюнется. Если натолкнетесь на что-то интересное, свяжитесь со мной и Скитером. У меня наушник под шляпкой, так что можете дать мне сигнал по радио. — Она раздала всем миниатюрные передатчики, которые тут же исчезли в карманах плащей. — Я бы посоветовала всем захватить зонты: дождь, похоже, еще усилится. Да, вот еще фотографии, которые мистер Гилберт распечатал ночью. — Она раздала наклеенные на картон карточки Ноа Армстро, Маркуса и «Бенни Катлина» такими, какими засняла их на свой лаг во время лекции. — Вопросы есть? Ладно, тогда начнем.
