не надо мне тут про коварство врага и его вероломство, — Эрсилла так ни звука и не издала. Зато старик продолжил:
— И если бы Пхукунци по согласованию с тобой, кстати, не атаковал бы их тогда, в астероидах, то этого, поверь мне, не случилось бы.
— Но Пхукунци говорил…
— Да пойми, он говорил не с тобой, а с твоим насквозь иррациональным желанием отомстить… — он постоянно толкает тебя к шагам, в результате которых клан несёт материальные и репутационные потери. О тебе самой я вообще не говорю… В глазах рядовых членов клана ты — виновница и этих потерь, и сопутствующего им позора… И никакие твои оправдания этого мнения не изменят. А знаешь почему? — и он впился взором в её лицо.
— По… почему? — она стала понемногу понимать, что ею цинично манипулировали… И это было неприятно. Очень.
— А потому, что прожженный интриган Пхукунци добивался того, чтобы ты сама выкопала себе яму. И он добился успеха в этом своём начинании. — Або опять потянулся к кофейнику. — При этом, учти, он просто хитрый жучило, а ты менталист. Талантливый и достаточно умелый менталист. И он переиграл тебя всухую на твоём же поле!
— И… и что делать теперь? — в девичьих глазах стояли слёзы. Осознание того, что она допустила ряд грубейших ошибок обрушилось на неё тяжким грузом. И выхода из этого цугцванга она не видела. Никакого.
— Что делать, что делать… — проворчал Або.
Несомненно, его настойчивая проповедь о пользе холодного разума и вреде воспеваемых в романтической литературе эмоций какого-то эффекта достигла. А глава клана, кому, собственно, проповедь эту он и адресовал, таки осознала всю пагубность своего поведения. Но и только…
Она впала в ступор, осознав, что путь, которым следовала, привёл её в тупик.
Это хорошо. Плохо то, что думать, отбросив эти самые эмоции, она так и не начала. Напротив, с болезненным наслаждением она погрузилась в пучину отчаянья… А это тоже, кстати, эмоция. И далеко не самая полезная, если уж на то пошло…
— Ну, что же, — подумал Або, — придётся взять на себя инициативу и разъяснить этой девчонке, что и как теперь следует делать. Да, это будет для неё ещё одним шоком. Но по другому уже не получится. Все остальные возможности упущены. И, — тут он улыбнулся сам себе, — это станет для неё хорошим уроком…
— Успокойся, приди в себя, — прокряхтел он нарочито по стариковски, — лимончика вон пожуй, — он кивнул на блюдечко, где лежали тоненькие ломтики лимона, — должно взбодрить… Правда мордаха у тебя ещё более кислой станет, хе-хе, но я потерплю…
Эрсилла, продолжая хлюпать носом, утёрла слёзы и действительно постаралась восстановить спокойствие. Этот фокус у неё, надо сказать, получился очень так себе… Но каких-то, пусть и скромных, результатов она таки достигла.
Глядя на неё, Або Мзуни глубоко вздохнул, и начал говорить:
— Я сначала обрисую ситуацию. Как я её вижу, — сказал он мягким голосом, — то есть без эмоциональной составляющей. Только факты.
— Ага, — всхлипнула девушка.
Або поджал губы, видя подобные проявления слабости главы клана. Но говорить продолжил всё так же мягко и ласково:
— Смотри, у нас сейчас есть два врага. Этот, как его… Ржавый, и Мганга Пхукунци. — тут он сделал паузы, а после задал девушке вопрос, пристально глядя её в глаза:
— И кто из них, по твоему, опаснее?
Эрсилла попыталась покопаться в себе, избегая эмоций. Но получилось у неё откровенно плохо:
— Опасны оба, а вот кто более опасен, сказать не могу… — она виновато покосилась на старика. Тот вздохнул и стал задавать наводящие вопросы:
— Скажи, а с этим Ржавым… С ним, как ты думаешь, можно договориться?
— Наверное, — неуверенно протянула она. К ней создалось ощущение того, что она отвечает на экзамене. Очень и очень важном экзамене. Самом, может быть, важном в её жизни. — но просто так с ним мы уже, наверное,заключить мирный договор не сможем. Придётся что-то отдать, наверное… — и она посмотрела на Або, ожидая оценки.
— Неплохо, — буркнул Або, — не всё ещё у тебя потеряно. Есть шансы вернуть тебя на твёрдую почву… А что про Пхукунци скажешь? Можно ли с ним договориться?
— Не знаю… — она опять чуть не расплакалась. Но, надо отдать должное, сейчас сдержалась.
— Давай подумаем, — мягко предложил Мзуни, — ответь тогда на такой вопрос — что ему надо, какова его цель?
— Тут всё ясно, — уверенно сказала Эрсилла, — он хочет подмять клан под себя. Стать главой.
— И я ещё раз спрашиваю тебя… — Або хитро так прищурился, — есть ли у тебя возможность договориться с ним полюбовно?
На этот раз Эрсилла думала заметно дольше. А потом озвучила ответ. Похоронным таким голосом озвучила:
— Нет. Он, даже захватив власть в клане, не будет себя чувствовать спокойно, покуда я жива…
— И теперь давай вернёмся к тому вопросу, который я задал в самом начале — кто из них опаснее для тебя?
— Пхукунци, — твёрдо сказала Эрсилла.
— Видишь, — усмехнулся Мзуни, — не такой уж и сложный вопрос оказался.
— Но что делать? — на глазах девушки снова навернулись слёзы, — что я могу сделать-то? У нас нет солдат, нет сторонников, которые бы помогли нам разобраться с этим козлом…
— Да, — согласился Або, и это почти повергло Эрсиллу в панику. Она не ударилась в истерику только по тому, что старик был спокоен, и даже слегка улыбался. Это и удержало её на краю, не дав опять провалиться в пропасть отчаянья, — сторонников у нас нет. Растеряли мы их… Но?
— Но? — это прозвучало, как горное эхо…
— Но у нас есть враги, — Або усмехнулся, — и там, где не могут помочь друзья, очень часто на помощь приходят враги… — он хмыкнул, видимо вспомни что-то, — ответь ещё на один вопрос. Скажи, считает ли Ржавый врагом любого члена нашего клана, включая Пхукунци?
— Да, — Эрсилла не понимала, куда клонит старик, но то, что он пытается её подвести к какой-то мысли, её обнадёживало.
— А тогда что тебе мешает заключить договор с этим Ржавым? Ведь мы уже признали, что с ним можно договориться, не так ли? — он опять с
