Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 117
Что за черная тень хищно склонилась над ним?
И услышал:
— Ты меня любишь, милый?..
— Да, — промычал он. — Да, чижик мой… а как же?.. Но тень, добившись ответа, все равно не собиралась униматься, напротив, нависла еще ниже, засыпав волосами лицо.
— Правда любишь?
— Да, да, да…
— А почему ты ушел? Ты не соскучился? Ты меня обманываешь?
О, Дмитрий многое отдал бы сейчас за несколько таких слов, которые убедили бы ее поверить и отстать, и чтобы волосы, душистые и пушистые, не лезли в рот… Но какие там слова, когда все, чего хочется, — это тишины…
— Почему ты отвернулся, любимый?..
О-о, тишины! И одиночества!
Хотя бы ненадолго…
А потом он скажет ей все, что она пожелает услышать!
— А ты возьмешь меня в жены? — била наотмашь в тамтамы висков любознательная тень. — Возьмешь, а? Ну не молчи же! Возьмешь? Ведь не обманешь?
— Род… на… я… Да… — очень-очень внятно и убедительно выдавил Дмитрий. — То. Лько. Дай. По. Спать…
— Ты ругаешь меня? — тень удивительно противно всхлипнула. — Ты передумал? Я тебе не нужна?..
Нет, это было хуже, много хуже, чем рычание Н'харо, муштрующего поутру урюков!
И надо очень любить женщину, чтобы в такой момент сдержаться и не объяснить ей предельно кратко, куда конкретно следует убираться…
Наверное, именно так он ее и любил. А может быть, даже и еще больше. Иначе откуда бы взялись силы улыбнуться?..
— Женюсь, милая… — прорычал Дмитрий. И умер.
2
ВАЛЬКИРИЯ. Котлово-Зайцево. 24 февраля 2383 года
Если вам неполные двадцать пять, если в кармане, кроме диплома с отличием и записной книжки, только расческа, смятый носовой платок и стереопортрет покойного папы-фрезеровщика, то вам, уж поверьте на слово, не приходилось крутить носом, заполучив перспективного клиента. Вы не станете перебирать и капризничать даже в том случае, если наниматель, мягко говоря, не вполне соответствует общепринятым нормам, условия договора труднодостижимы, а претворение их в жизнь сопряжено с немалыми неудобствами. Вам не потребуется много времени, чтобы понять: все эти второстепенные нюансы с лихвой перекрываются суммой аванса…
Вот почему Крис Руби-младший (юридическая и консультационная контора «Руби, Руби энд Руби», Конхобар, Кокорико-сити, Семьсот Восьмой квартал, строение 15-у, только вход не с парадного, а со двора, за угол, по пожарной лестнице до чердака и там еще немножко налево), сразу же запретил себе сомневаться в успехе, а также чересчур проникаться отвращением к окружающему. Тем более что все это, как он искренне надеялся, не может продлиться дольше двух, трех, ну, ладно, в крайнем случае пяти дней.
К тому же, по правде говоря, унылое запустение, царящее вокруг космопорта «Валькирия-Центральная», мало чем отличалось от родных и привычных пейзажей Семьсот Восьмого, а в душе никак не желали гаснуть и униматься впечатления, оставленные двухнедельным перелетом.
Это было восхитительно!
Только представьте себе: скоростной экстра-космобот, причем из самых крутых, какие Крис доселе видывал разве что по стерео!
Шикарный салон, снабженный баром, библиотекой и цветомузыкой, уютная каюта, упоительно услужливая робоприслуга и бархатно-черное, нашпигованное серебристым мерцанием звезд безмолвие за овальными биостеклами иллюминаторов…
И он, Крис Руби-младший, поверенный в делах, — один, совсем один посреди всего этого непостижимого великолепия!
Нет, поверьте, ради такого стоит жить, и пахать, как проклятый, и срывать голос в пятисортных судебных заседаниях, отстаивая в смертном бою со всяческой пьянью права разнообразнейшей рвани на безраздельное обладание пятнистой кошкой, оставшейся спорной после полюбовного раздела остального наследства! Ради такого стоило отказывать себе в завтраках, экономя каждый кред во имя сохранения за собой офиса на крыше, и унижаться, собирая свидетельские показания в районах, где зачастую наивежливейшим ответом на корректный стук в дверь могло оказаться ведро с помоями, без предупреждения вылитое на единственный приличный костюм…
Захлопнув за собою дверцу космобота, еще пофыркивающего после автопосадки, Крис сунул в верхний кармашек пиджака карточку ключ-кода и, прежде чем спуститься по дюралевой лесенке на бетонные плиты посадочной полосы, ласково коснулся ладонью теплой и гладкой обшивки.
Вот это жизнь! А ведь он уже подумывал было отказаться от аренды помещения и продаться в наемные клерки какой-либо из серьезных юркорпораций, благо заманчивые приглашения имелись! Он в самом деле едва не совершил такую глупость!
Хотя еще с месяц назад от подобных предложений Руби отказывался не размышляя. Он дорожил самостоятельностью и свято верил в светлое будущее фирмы «Руби, Руби энд Руби», тем паче что гере Карлсон, сдающий ему комнату под офис, ни разу не поторопил его с выплатой очередного взноса…
Но после Рождества у самого гере Карлсона возникли серьезные проблемы с престарелой бабушкой и пожарной инспекцией, и, хотя добродушный толстяк был по-прежнему деликатен, Крис Руби-младший не мог позволить себе такого вопиющего свинства, как непонимание финансовых затруднений, появившихся у его арендодателя, самого терпеливого, чуткого и вообще, по мнению Криса, самого лучшего арендодателя в мире.
— Хавдуйда, земани! — прытко подскочивший к лесенке туземец, по всем правилам взнузданный и оседланный, перебирал босыми ногами, прядал ушами, заросшими темным волосом, и буйно косил лукавым глазом. — Й-е-ехать нада?!
Он подпрыгнул на месте, изображая, с какой прытью отнесет пришельца, прибывшего на таком транспорте, куда только душе угодно, фыркнул и добавил:
— Й-е-эх, пракатчу!
Крис смутился.
— Да нет, спасибо… Я лучше пешочком.
Туземец гневно встопорщил верхнюю губу, на миг приобнажив крупные желтые, почти не стершиеся зубы.
— Пьйе-тшотшко-ом? — не выкрикнул даже, а выхаркнул он, еще не отважившись выражать явное презрение, но уже сильно и неприкрыто недоумевая. — Засте-био-о-оштся-а-а!
— Да я так, — отвел глаза Крис. — Засиделся, знаете ли, пройтись в самый раз будет…
И смутился еще больше.
Ибо сейчас только сообразил, что вполне может разрешить себе не только рикшу, но и многое другое, о чем ранее приходилось разве что мечтать. Средства, выделенные представителем анонимного клиента на презентационные, непредвиденные и прочие расходы, позволяли превратить пребывание в здешней глухомани в некое подобие сказок Шехерезады…
— Кр-йе-е-ед! Вс-ей-го-го! — взбодрился уловивший перемену настроения абориген. — С в-йе-е-терко-ом!
Как и прочие представители своей профессии, он, видимо, был недюжинным физиономистом.
Но Крис Руби не привык менять принятых решений.
В конце концов, времени в запасе было сколько угодно, дороги от космовокзала до планетарного центра, если по прямой, всего ничего, километров двенадцать, не больше, из вещей при себе имелся только потертый кейс… а креды, здраво рассудил юрист, есть креды, их всегда можно употребить на что-нибудь более практичное и этически оправданное, нежели эксплуатация ножного труда местного пролетариата…
Хотя, разумеется, нужно будет внести в отчет о командировке строку, касающуюся оплаты транспортных услуг.
— Поди прочь, любезный, — поморщился Крис и, уже не глядя на вздыбившегося от возмущения аборигена, бодро пошагал по бетону к покосившейся халупке космовокзала.
Без особых задержек он оформил въездные документы у сумрачного, полунебритого погранца, минут десять, не более того, вяло попререкался с перегарно сопящим таможенником, никак не желавшим покидать недра кейса, и, пихнув ногой бывшие стеклянные, а ныне заколоченные фанерой двери, вышел на просторы планеты седьмого стандартного разряда Валькирии…
И остановился.
От ног его уходила вдаль дорога, вымощенная в некоторых местах желтым кирпичом, в дали, плотно прилегая к горизонту, стелились мохнатые дымы чего-то индустриального, а рядом с полосатым столбиком, совсем недалеко от выхода из здания, сидела, ожесточенно вычесываясь левой задней лапой, большая и кудлатая собака, в лучшие годы наверняка белая и пушистая, но в данный момент извозюканная в придорожной грязище до полнейшей жовто-блакитности.
Карие очи псины были в меру грустны, вне всякой меры умны и безмерно выразительны. Казалось, еще немного, еще чуть-чуть, и животное, плюнув на условности, заговорит.
Впрочем, судя по дальнейшему, как раз условности ее интересовали меньше всего.
— Здравствуйте, гомо, — сказала собака, оторвавшись от ловли блох. — С прибытием. Вы, я вижу, не местный?
Если она полагала, что прибывший будет поражен, то не на того напала. Стажируясь на посту ассистента судебного исполнителя в трущобах Семьсот Восьмого, Крис Руби успел навидаться и не такого. В конце концов, если собака разговаривает, значит, это кому-нибудь нужно, не так ли?
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 117
