Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 117
— Благодарю вас, — ответил юрист, учтиво приподняв шляпу. — Нет, не местный. Чем могу помочь?
— Хм… — животное на миг смешалось, но тотчас умело скрыло разочарование. — Позвольте поинтересоваться, вы, как я полагаю, сапиенс?
— Смею надеяться, — мягко, но непреклонно ответствовал Крис. — А в чем дело?
Псина оценивающе осмотрела его левым глазом, неплотно прищурив правый. Некоторое время она, похоже, размышляла, стоит ли вообще продолжать беседу.
— Собственно говоря, ни в чем, — сказала она наконец, зловеще понизив голос. — Просто вот вам мой добрый совет, сапиенс: постарайтесь в полночь не выходить на просторы торфяных болот…
Опыт, набранный не где-нибудь, а в притонах южного Кокорико, шепнул Крису, что эта информация, при всей неконкретности, может оказаться полезной.
— Но почему, смею спросить? — осведомился Руби, с видом полного понимания переходя на заговорщицкий, в унисон собеседнику, шепоток.
Собака зевнула.
— Да так, знаете ли… Постреливают… — сообщила она совершенно буднично и, утратив, по всей видимости, всякий интерес к дальнейшему разговору, потрусила за угол.
Тяжелая рука опустилась на плечо Крису.
— М-да. Вот так вот оно и бывает…
Давешний погранец, пузатый мужчина неопределенных лет, одетый в отутюженный китель, но почему-то в полосатых пижамных штанах, дружески подмигнул Рубимладшему, окатив его волной неповторимых ароматов.
— Так вот, говорю, оно и бывает, чужеземец. Крис кивнул.
— А что, у вас все собаки такие?
— Ась? — погранец неторопливо добыл из внутреннего кармана пачку папиросной бумаги, кисет, свернул самокрутку, прикурил от золотой, изукрашенной каменьями зажигалки, глубоко затянулся и сплюнул. — Да нет, не то чтобы все. И эта тоже, пес как пес вообще-то… — он затянулся еще раз, закатил глаза и долго не выдыхал. — Только, вишь, паря, какое дело… У нас, понимаешь, выборы в марте, так что об эту пору каждая собака…
Завершить сентенцию пузатому не удалось. Алая точка лазерного прицела возникла как раз посередине самокрутки, проползла дальше, замерла аккурат меж бровей, и погранец враз онемел, выпучив глаза.
— Ну ты, бля, д-демократ хренов! — не очень громко мертвяще-отчетливо донеслось с возвышающейся над космовокзалом метеобашенки. — Разболтался! Сильно умный, да? А работать за тебя кто будет, Пушкин, что ли? Дуй в сортир и быстренько взад!
Алая точка перепрыгнула на грудь Крису.
— А ты чего встал, чуня неумытая? — на той же ноте поинтересовались с высоты. — А ну, валяй, куда тебе надо, и чтоб глаза мои тебя не видели до отлета! Понял? Шаг влево, шаг вправо, стреляю без предупреждения…
Емко и образно иллюстрируя сказанное, пуля, выпущенная опытным специалистом, сбила с Криса Руби шляпу. Где-то вдали тоскливо и понимающе взвыла собака.
— Считаю до трех! Раз… Два… Тр…
Очень возможно, что этот псих и бабахнул повторно, но юристу так и не довелось об этом узнать. К исходу счета «три» Крис Руби-младший пребывал уже если и в зоне досягаемости выстрела, то, во всяком случае, там, где ни о какой прицельности говорить не приходилось…
Ну что ж, нет худа без добра.
Вместо тоски и омерзения, неизбежных при пешем броске на длинную дистанцию, поверенный в делах, неизъяснимо для себя самого очутившись в самом центре Котлова-Зайцева, ощущал лишь легкую, быстро проходящую ломоту в суставах ступней да еще бодренькую, как после обязательной утренней пробежки трусцой, усталость…
Итак, услуги туземного рикши ему не понадобились. Что и требовалось доказать. Кред был сэкономлен не из презренной прижимистости, а вполне оправданно, и это не могло не порадовать, тем более что шляпа, против всяких ожиданий, была плотно натянута на голову и, как показал осмотр, если бы не два пулевых отверстия в тулье, могла бы выглядеть по-допосадочному прилично…
Дорога из частично желтого кирпича давно уже оборвалась. Теперь он стоял посреди широкой, почти чистой площади, у подножия монумента, изображающего угрюмого мужика, легко удерживающего на крутом плече ящик с шампанским, а несколько сбоку, нависая и подавляя, высился чудовищных размеров рекламный шит в форме семиконечной звезды, украшенной призывным лозунгом: «ВСЕ НА ВЫБОРЫ 29 МАРТА!»
— Однако! — констатировал юрист, переводя дух.
Как следовало из агитационно-расклеечных материалов, выбор здешним уроженцам Федерации предстоял небогатый.
На левом фланге щита красовалась необъятных размеров рожа, украшенная окладистой бородой и выпечатанным на просторах лба сообщением: «Другие обещают, Пушкин делает!»
Правый фланг оккупировала пестрая россыпь портретов кого-то, не поддающегося немедленному определению, но, безусловно, чуткого и заботливого, в перемежении с плакатами, информирующими насчет того, что «Наш город достоин лучшей жизни!».
Что же касается центра щита, то там, среди остатков безжалостно соскобленных чем-то острым листовок, сиротливая, одинокая и глубоко несчастная, маялась кустарно исполненная стереокарточка грустноглазого спаниеля, и чья-то явно не привыкшая к письму, но решительная рука мелом вывела поверх полувыцветшего портретика кривоватую надпись: «Люди! Если не я, то почему?»
— Однако! — вторично откомментировал юрист. Следует признать, что центральный фигурант, хотя и внушал определенные сомнения, выглядел тем не менее значительно выигрышнее своих конкурентов. Конечно, стоило бы еще полистать предвыборные программы, сходить на встречи, но, имей Крис Руби сомнительное удовольствие участвовать в избрании органов местного самоуправления, он, определяя свой выбор, ни секунды не колебался бы, а проголосовал бы сердцем…
— Он вернулся! — взволнованно сказали за спиной и гулко закашлялись. — Да! Он вернулся, как обещал! — говоривший взрыднул. — Они… они не верили, но я им говорил, что он обязательно вернется!..
Крис посторонился, подпуская подошедшего поближе к щиту, и тот, сделав мелкий шажок, застыл рядом с Руби-младшим, едва не касаясь его плечом.
— Они бы убили его, если бы он не уехал!
Обратив к Крису морщинистый и вдохновенный лик, похожий на иконописный образ кого-то блаженненького, местный житель ухватил юриста за пуговицу, не позволяя отстраниться.
— Вы ведь согласны, дружище? Ведь они его обязательно убили бы?..
Крис напрягся и попытался стать предельно убедительным.
Ему доводилось уже сталкиваться с подобными экземплярами в далекой, глупо угробленной на попытки влиться в профессиональную политику юности, и он их побаивался.
— Вы знаете, я только-только с космобота… И я, собственно, не очень в курсе… А вы не подскажете, где управа планетарной Администрации?
Он подумал и добавил:
— И где можно остановиться? Увы, морщинистого занимало иное.
— Вы знаете, юноша, — он, все так же светло, по-детски улыбаясь, наклонился к уху Криса, — я ведь уже был у него… Да-да, в Фонде памяти Искандера Баркаша…
Теперь мокрые губы слюнявили уже самые глубины ушной раковины, но оторваться не было никакой возможности.
— Скажу вам откровенно, я знал, я лично знал Искандера Бутросовича!.. — глаза его сияли, словно две лампочки. — Это был удивительный, чистейшей души человек, прекрасный стоматолог… — горький, неимоверно страдальческий вздох. — А они его убили… — Морщинистый сглотнул и торжествующе взвизгнул: — Но пусть! Жертвы не напрасны! — Резкий жест в сторону рекламного щита. — Теперь он вернулся, и у всех нас вновь появился шанс!..
Отпустив пуговицу Криса, он замер на миг и завершил довольно разумно:
— А управа, так вон она, молодой человек, через улицу, около «Денди». Там, между прочим, и остановиться можно, если креды есть. А нет, так в «Дабл-Федю»…
— Сердечно благодарю, — поклонился Руби. Морщинистый открыл было рот, но отшатнулся, едва не опрокинутый наземь чудовищным взрыком: «Я же сказал, сер-р-р-дечно благодар-рю!», и торопливо ретировался с площади, решив, очевидно, не лишать фонд памяти неведомого Крису Искандера Баркаша еще одного беззаветно преданного идеалам активиста. Он бежал невероятно проворно для своего возраста и, лишь оказавшись за углом, высунулся оттуда по пояс и бестрепетно прокричал в сторону щита:
— Но можете им так и передать, юный негодяй: они не пройдут!
После чего попытался свистеть.
Впрочем, Крис Руби-младший его уже не слышал.
Он пересек площадь и вошел в управу, где без всяких бюрократических проволочек выяснил, что Его Превосходительства главы Администрации Харитонидиса на месте нет и нынче вряд ли предвидится, а равно и то, что, ежели желательно на прием к Самому, так следовало бы заполнить анкетку и вкратце, листиках на семи, не больше, изложить цель визита, после чего, оставив адрес, ожидать курьера…
Ласковые голубые глазки секретаря выглядели пострашнее алого пятнышка лазера, нашедшего добычу. Но поверенный в делах Руби-младший вовсе не даром был удостоен высокого доверия анонимных нанимателей. Помимо кредов, посредники вручили ему еще и визитную карточку, украшенную двумя скрещенными шпагами, свидетельствующую о принадлежности предъявителя к штату юристов концерна «Смирнов, Смирнофф и Худис, Лтд», при виде которой физиономия секретаря сначала побагровела, затем побелела, потом, наконец, посинела, а взгляд сделался удивительно похожим на сияющий взор давешнего Крисова собеседника.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 117
