сделать.
– Иди ты!
Мюрай согласился:
– Я пойду. А ты пока оставайся тут и зрей. Мне нужна карта.
Эван аккуратно поменял позу – перенес вес тела с одной ноги на другую. Может, если повезет, Мюрай подойдет еще чуть ближе. Главное – разозлить его.
– Не имею ни малейшего понятия, о чем ты, продажная тварь.
Мюрай на «тварь» не среагировал – все же профессионал. И в зону атаки не подошел. Просто повторил:
– Карта. Ты знаешь, о чем я. Думай. Зрей.
Он спокойно пошел прочь. Эван вновь поменял позу, сберегая силы – еще пригодятся. Еще кто-нибудь забудется.
К Мюраю из темноты дальнего прохода подбежал коротышка в противочумном костюме и что-то тихо стал говорить, периодически бросая косые взгляды на Эвана. Мюрай невнятно выругался и обернулся на него.
– А ведь я просил убрать Ренар из города!
Эван подался вперед, насколько ему позволяли цепи. Кричать он не стал, хотя липкий страх и заставлял. Просто прошипел:
– Не смей… Не смей даже прикасаться к Ренар…
Самообладание все же отказало – последнюю фразу он прокричал:
– Не трогай ее!
Мюрай сухо констатировал очевидное:
– Видишь, я еще ничего не сделал, а ты уже готов говорить со мной.
– Иди в пекло! Тронешь Ренар – я тебя убью!
Кто-то заржал сбоку.
– Ты будешь первым, аристо! Ты будешь первым!
Мюрай шагнул обратно к кипящему яростью Эвану.
– Трону. И ты ничего мне не сделаешь. Думай. Думай, Эван. А я пошел охотиться на лисят.
– Тварь! Какая же ты тварь! Я проклятием посмертным, если надо, приду, Мюрай! Будешь от любой тени шарахаться!
Эван сжал челюсти – главное он сказал.
Вик… Его Вик – сильная и умная, она в состоянии постоять за себя. В это очень хотелось верить.
Мюрай подозвал к себе коротышку.
– Малыш, держи котел под парами. Можем уйти сегодня в любой момент.
– Ты… ты уверен? Уже же говорил…
Мюрай вновь сказал:
– Сегодня. В течение суток. Мы вернемся домой, Малыш!
Он хлопнул коротышку по плечу.
Сутки. Эван до боли прикусил губу. У него есть сутки, чтобы что-нибудь сделать. Николас говорил, что чума бывает разная, разной степени агрессивности, но сутки Эван точно продержится. Даже если уже заражен, сутки у него есть. Надо думать.
Эван отдавал себе отчет, что живым он отсюда не выйдет. Собирались бы дать призрачный шанс на жизнь – дали бы маску. Или не потащили бы в катакомбы. Отпускать его живым никто не собирался.
* * *
Вик еще раз на всякий случай провела пальцем по густому ворсу ренальского ковра. Ни следа от Эвана. Во всяком случае, руна созвучия так и не загорелась. И что толку уметь зажигать следы, если этих самых следов нет?
Еще раз?.. Она закрыла глаза, откидываясь спиной на изножье кровати. Какой смысл сидеть тут, на полу, ища то, чего нет?
Жабер. Она напомнила себе, что ее ждут Жабер и Том. Если не получается выйти на Эвана по следам, то она найдет его через Жабера. Ришар заговорит, он просто обязан заговорить. Она заставит его говорить – от денег не отказываются, а, судя по всему, Жабер крайне жаден. Он отказался делиться деньгами даже с Бином, предпочтя его убить. Она помирится с Чарльзом, вернется домой, согласится сидеть в аналитическом отделе, предложит Ришару такой куш, от которого тот не сможет отказаться. Он заговорит и сдаст вернийских шпионов. Она найдет Эвана, чего бы это ей ни стоило. Эвана и этого Мюрая.
Вик встала, поправила юбку, одернула рукава жакета. Теперь остается надеть шляпку и пальто, которое любезно прислали из дома Дейлов, – и в дорогу. Адамс, наверное, уже прогрел топку паромобиля и нагнал необходимое давление. Это гиганты-паровозы и паровики никогда не гасят огонь в топках, чтобы избежать ржавчины, а простые паромобили всегда гасят на ночь или, как в сумасшедшей Аквилите, на день. Впрочем, сейчас как раз был день.
Вик в последний раз поправила одежду и напомнила себе, что она справится. Этим миром правят деньги, а денег у Ренаров – точнее, у Чарльза Ренара – много. Ей есть что предложить Жаберу.
* * *
Дорога заняла меньше четверти часа. Это был прибрежный район, примыкающий к Полям памяти. Интересно, это так мало хранителям музея платят или Ришар сам по себе скупой? Впрочем, Вик вспомнила, что это второй дом Ришара. В первый он побоялся возвращаться. Наверное, неспокойная после убийств совесть мучает.
Томас ждал ее у дома. Он опередил Адамса, открыл дверь и подал ей руку. Вик приняла его помощь – так проще, нежели долго объяснять, почему она этого не хочет делать. Том просиял довольной улыбкой. Впрочем, он всегда был таким.
– Тори, добрый день! Великолепно выглядишь!
Он тут же снова предложил ей руку, но Вик демонстративно оперлась двумя руками на зонт-трость.
– Какие планы, Том?
Адамс предусмотрительно вышел из паромобиля и принялся натирать окна. Вик не сдержала улыбки – бдит. А ведь она сама может за себя постоять. Но только Эван об этом помнит, хоть и волнуется.
Она сжала губы и прогнала прочь пока запрещенные мысли. Она справится. Она найдет Эвана.
Том развел руками.
– Планы просты. Ты даешь список вопросов к Ришару, я поднимаюсь и говорю…
– Не пойдет, – оборвала его Вик.
– Но Тори, тебе нельзя проводить свое расследование! Это Аквилита, ты помнишь?
Вик знала, что нериссы себе такого не позволяют, но она детектив прежде всего. Поэтому ответила:
– Я еще не забыла. Как не забыла и то, что ты проворонил убийство Стеллы Бин. Я хочу присутствовать при разговоре, Том.
Тот пристально посмотрел на Вик. Она спокойно выдержала его взгляд. Уж это она умела. Не глупая девочка, тут же краснеющая и отводящая глаза в сторону.
– Я хочу иметь возможность сама задавать вопросы, Том. Иначе я пойду сама, чтобы не подставлять тебя.
Он молча стащил с себя шелковый франтоватый шарф.
– Если повяжешь на лицо как маску, то Ришар не сможет тебя опознать в случае чего… Тори, я серьезно говорю. Это Аквилита. Тут за расследование можно оказаться в камере.
– Я туда не собираюсь, Том. Вот где я точно не окажусь, так это в камере.
Шарф в руке Тома развевался на ветру, как флаг.
– Ну же, тысяча упрямых ренарят! Соглашайся, Тори!
– Не ругайся моим именем, прошу.
Он притушил улыбку и, впервые на памяти Вик, покаянно согласился:
– Хорошо, не буду.
Вик взяла его шарф и повязала на лицо.
– Доволен?
Том не был бы Томом, если бы промолчал.
– Нет. Вот согласишься на
