— В глубине души я надеюсь, что Фред нас не выпустит, — сказал Холден. — Мы попросим разрешение на взлет, нам скажут «нет», и мы останемся здесь.
— А тем временем корабль колонистов в последнюю минуту ускользнет и со всей скоростью полетит в порт, где взорвется ядерным грибом, — сказала Наоми.
Холден взял свой ручной терминал и послал Монике на Тихо свое согласие. Даже на скорости света она получит сообщение только через несколько минут.
— Этот вариант не выглядит вдохновляющим.
За их спинами с жужжанием включился лифт. Алекс, чей голос доносился одновременно через наушники и по воздуху, закончил проверку с Амосом и Клариссой. Холден положил ручной терминал в специальное отделение кресла, предохраняющее от перегрузок. Если что-то пойдет не так, ему бы не хотелось слушать жужжание терминала на командной палубе.
— Могу я кое о чем спросить? — тихо, но решительно сказала Наоми.
— Конечно.
— Почему ты это делаешь?
Холдену хотелось бы сейчас мыслить яснее. Он уже дошел до того состояния, когда слова вырываются изо рта, не проходя через мозговые центры.
— Потому что мы просто не можем надеяться, что всё само утрясется. Нужно иметь больше инструментов под рукой.
Из лифта вышла Бобби. Было в ней что-то странное, но Холден не мог определить, что именно. Она была в черном костюме, но на ней он всё равно выглядел как военная форма. Сжатые в кулаки руки выдавали скорее не злость, а тревогу. Это не предвещало ничего хорошего.
— Привет, — сказал Холден.
— Сэр.
— Пожалуйста, не называй меня «сэр». На этом корабле так не принято. Всё в порядке? Фред чего-то хотел?
— Джонсон меня не присылал, — ответила Бобби. — Мы отчаливаем, и я прибыла на службу.
— Ясно. Можешь заняться тактическим оружием отсюда, а можешь сесть на место артиллериста рядом с Алексом. Как тебе удобней.
Бобби глубоко вздохнула, и на ее широком лице появилось выражение, которое Холден не мог расшифровать.
— Я сяду с Алексом, — наконец сказала она и стала подниматься в рубку.
Ее ноги скрылись наверху, и Холден так нахмурил брови, что даже стало немного больно.
— Это... Что это было?
— Решающий момент, — сказала Наоми.
— Хороший или плохой?
— Очень хороший.
— Вот дерьмо, — сказал Холден. — Опять я всё пропустил.
— Так, все пристегнулись? — спросил Алекс.
Один за другим, вся команда отозвалась. Они готовы. По крайней мере, готовы, насколько могли. Холден откинул голову в гель и переключил экран на то же изображение, что и у Наоми. Сейчас рядом с Церерой висела просто туча кораблей. Алекс попросил разрешения сбросить портовые зажимы. Несколько долгих болезненных секунд портовая служба Цереры не отвечала. А потом раздалось «Разрешаю, «Росинант». Вылет разрешен».
Корабль вздрогнул, и гравитация Цереры исчезла, как только Алекс позволил импульсу вращения станции вытолкнуть «Росинант» в космос. На экране Холдена они были белой точкой, летящей по касательной к массивному изгибу станции. Он переключился на внешние камеры и наблюдал за отдаляющимся диском карликовой планеты.
— Ну вот, — сказала Наоми. — Похоже, Фред не особо возражал против нашего отбытия.
— Ага. Надеюсь, он знает, что делает, доверив такую тонкую работу сеятелям хаоса вроде нас.
Амос хихикнул, и Холден понял, что говорил по общему каналу.
— Можешь быть уверен, он и сам в этом специалист, — сказал Амос. — Да и вообще, в худшем случае нас всех убьют, и он будет чувствовать себя самым умным, потому что не отправил с нами своих людей. Для него ситуация в любом случае беспроигрышная.
Потом заговорила Бобби, и Холден услышал в ее голосе улыбку, вопреки смыслу слов:
— Никто не умрет на вахте, пока не получит разрешения командира.
— Как скажешь, Бобби, — согласился Амос.
— Держитесь, — сказал Алекс. — Ложусь на курс.
Обычно Холден почти не замечал перемещения корабля с маневровыми двигателями. Едва заметный танец корпуса и перегрузка стали частью его жизни с тех пор, как он покинул Землю. Просто он слишком устал, был слишком обеспокоен и выпил слишком много кофе, потому это его и раздражало. С каждым движением верх и низ слегка смещались, а потом снова возвращалась невесомость. Когда Алекс на несколько секунд включил эпштейна, «Роси» запел, корпус мелодично звенел, как церковный колокол.
— Только не слишком усердствуй, Алекс, — сказал Холден. — Мы же не хотим никого расплавить при торможении. Ну, мне так кажется.
— Нет проблем, — отозвался Алекс. — Мы подойдем на хорошей скорости, пока не окажемся точно над ними. И во время торможения никто не окажется в выхлопной струе.
— И держите наготове торпеды и ОТО. Просто на всякий случай.
— А как же, — ответила Бобби. — Нас высвечивают лазерными дальномерами.
— Кто? — спросил Холден, убрав вид с внешней камеры и вернувшись к тактическому экрану.
Россыпь кораблей флота. Оборона Цереры. И медленно приближающийся захваченный корабль колонистов вместе с конвоем Вольного флота.
— Ого, — сказала Наоми, просматривая список, не помещающийся на экран. — Да почти все.
— Корабли конвоя?
— И они тоже.
На экране Холдена приближающиеся корабли подергивались, данные рядом с ними обновлялись по мере того, как они включали торможение, появляясь из-за облаков раскаленного газа. Сенсоры «Роси» проверили контуры и тепловые следы и немедленно подтвердили данные. Корабль побольше — «Минский», громоздкий и нескладный, облепленный похожими на бородавки спутниками связи, которым предстояло создать сеть вокруг новой планеты. Корабль поменьше — марсианский корвет новейшего поколения, чуть легче «Роси», более обтекаемый, для лучшего входа в атмосферу, и, вероятно, с тем же набором орудий. Его маячок не отвечал.
— Ненавижу такое, — сказал Алекс. — Два отличных марсианских корабля готовы вступить в схватку? Это неправильно.
— Ну... — протянул Холден. — Кто знает? Может, мы на одной стороне.
— Если это схватка, — вклинилась Бобби, — так давайте ее выиграем. Разрешаешь взять прицел?
— А мы на прицеле? — спросил Холден.
— Пока нет, — ответила Наоми.
— Тогда пока не надо. Не хочу начинать первым.
На экране Холдена появился запрос на входящее соединение от Фреда Джонсона. На миг Холден с удивлением решил, что Фред на корвете, а потом увидел, что сигнал идет по шифрованному каналу с Цереры. Когда все это закончится, нужно как следует отоспаться. Холден ответил на запрос, и в отдельном окошке в углу экрана появился Фред.
— Уже жалеешь? — спросил Фред.
— Чуть-чуть, — признался Холден. — А ты?
— Хочу кое-что прояснить. Если... Если ты завладеешь тем кораблем колонистов, ни при каких обстоятельствах не приводи его ближе трех тысяч км от моего порта. Если на борту кому-то понадобится медицинская помощь, пусть эти люди останутся на корабле, мы поможем им там. Никто и ничто не покинет этот корабль, пока мы его не осмотрим, не проверим, не перезагрузим, не дезинфицируем и не окропим святой водой того священника, который окажется под рукой. Мне не нужен здесь троянский конь.
— Понял.
— Я позволил тебе это сделать по одной причине — это шанс вернуть пленников Вольного флота живыми.
— И это единственная причина? — спросил Холден. — Так ты вернешь все припасы с корабля прежним владельцам, а не используешь их для спасения Цереры?
Фред мягко и тепло улыбнулся.
— Не будь кретином.
— Так, — вмешалась Бобби. — Они нас высвечивают. Разрешаешь сделать ответную любезность?
— Разрешаю.
Бобби сказала что-то едва слышно, Холден не разобрал слов, но она явно была довольна.
— Осторожней, Холден, — сказал Фред. — Всё это мне совершенно не нравится.
— Ну, если это ловушка, можешь потом сказать нашим останкам, что предупреждал.
— У меня тридцать кораблей, так что можешь быть уверен, я устрою тебе такой атомный погребальный костер, что через четыре года его увидят и на Проксиме Центавра. Ну, если там кто-то есть.
