– Согласен, – объявил Потапов. – Уж больно шустро он туда рванул.
– Эй!.. Господа!.. – выкрикнул водитель автобуса, приоткрыв дверцу. – Нам до Внуково еще часа полтора пилить! Вы спешить собираетесь, или, может, поездом?..
– Во! – изумился Филиппыч. – Сервис, блин… Однако правда пора.
– Не вздумай прощаться, – буркнул Павел.
И, не оглядываясь, шагнул к автобусу. За ним из проходной колонной по одному протянулись пятеро меченосцев. В длинных черных пальто, при шляпах и белых шарфах в темноте они были одинаковыми, словно однояйцевые близнецы! Глаза каждого с расширенными до размеров радужки зрачками были скрыты за темными очками. Ночью-то!..
– Конспираторы, м-мать, – тихо изрек позади Филиппыч.
И добавил еще пару словечек совсем уже тихо. Шеф промолчал, а Брахмир смущенно откашлялся.
Сергеев запрыгнул в автобус последним и сразу отыскал глазами сиденье поближе к печке. Прерывая негромкое напутствие Брахмира на гиперборейском, водитель закрыл дверь и сразу тронул машину с места.
Тоскливым взглядом Павел проводил мелькающий за окном забор фабрики.
– Ну что, пехота, – позвал Сергеев едва начавшим оттаивать голосом. – Слышал я, ты по лесам в свое время хаживал? Учеником-то возьмешь?
Павел оглянулся на опера.
Нет, не только от холода у того зуб на зуб не попадал. Можно быть сильным, закаленным в «борьбе с преступностью» оперативником. Можно научиться, не отворачиваясь и без спазмов, глядеть на изувеченные трупы, на жесточайшие в своей нелепости «бытовухи» и даже, наверное, в направленный на тебя ствол бандитского «макарова»… Но стоит вот так столкнуться с чем-то непривычным, к чему не подготовил ни опыт в органах, ни короткая «стажировка» в отделе…
Ведь на войну Сергеев шел впервые. Павел вдруг понял это со всей ясностью – не на задержание, не на перехват… На войну. В ночной заснеженный лес, совсем как тогда на Кавказе… Вот это, оказывается, и давило на душу пудовой чугунной гирей. Как тогда… На войну… И никакой разницы, что вместо «калаша» теперь лучемет, а вместо родного, полегшего там целиком взвода – пятерка меченосцев и не нюхавший гор мент…
Боже, как не хочется-то… Не навоевался, что ли, еще?
– В горах другой лес, – произнес Павел. И откашлялся – таким хриплым оказался голос. – Совсем другой, Федя. Не советую сравнивать.
– В таком случае мы поверим на слово.
Сергеев нахмурился и повернулся на голос, но этот гиперборей смотрел только на Павла. Тот кивнул и проговорил тихо:
– Браво, слуга, отличный выбор. – И уже громче: – И снова здравствуй, Марутта-меченосец. Надеюсь, твоя честь не слишком пострадала от извинения?
– Не слишком. – Гиперборей улыбнулся вполне дружелюбно. – Я ведь не использовал форму истинного признания вины.
Павел кивнул. Так и знал ведь, что в чем-то его сегодня надули.
– А мне плевать, – заявил он. – Мне и так сойдет. Мы, земляне, народ до истинных форм неприхотливый.
– В таком случае я рад, что драться рука об руку мне выпадет именно с тобой.
И гиперборей действительно протянул руку. Но Павел не сумел оценить жест – слова зацепили сильнее.
– Вот насчет драться… – произнес он. – Так уж обязательно и придется?
– Да. – Гиперборей убежденно кивнул. – Я чувствую. Искусство воина сродни знаниям творцов, мы тоже иногда можем предсказывать.
– Ага, – нервно усмехнулся внимательно слушавший разговор Сергеев. – И что ты предскажешь на этот раз?
– Это очень простое предсказание. Не многие из нас доживут до завтрашнего вечера.
О бизнес-терминале Внуково-3 – аэропорте для миллионеров – Павел кое-что слышал. И даже, помнится, смотрел фотографии в Интернете, не очень-то рассчитывая когда-нибудь увидеть все это живьем. И правильно, что не рассчитывал. Неизвестно, какие связи пришлось включить владельцам скромной чартерной компании с парком из двух лайнеров бизнес-класса и каких денег все это стоило Брахмиру. А может, на каком-то этапе и Филиппыч подключился. Так или иначе команда «спортсменов» вместе с обоими «тренерами» ознакомиться с сервисом порта частной авиации шанса не получила.
Автобус коротко тормознул у какого-то КПП, последовал быстрый обмен мнениями между охраной и водителем. Затем шлагбаум поднялся, и Павел оглянуться не успел, как они покатили по летному полю. Нужный самолет даже не стали подгонять к терминалу – трап спускался прямо на бетон, а встречающая гостей бортпроводница вместо дежурных слов приветствия натянуто улыбалась и тараторила:
– Скорее, господа, прошу вас, проходите скорее, пожалуйста…
Если ее и удивил отряд близнецов, виду она не подала – выучка. Зато ловко задвинула дверь лайнера, как только Павел ступил на борт замыкающим. Трап едва успел податься от борта, когда пилот отпустил тормоза.
– Сюда, пожалуйста… – по-прежнему спешила бортпроводница. – Занимайте места, какие будут удобны… Сумки можно поставить сюда. Садитесь, садитесь, господа, поскорее, прошу вас… Не забывайте про ремни… Позвольте я помогу подогнать…
Самолет отчетливо покачивался на поворотах рулежных дорожек, и Павел плюхнулся в ближайшее кресло. Нет, какое там! На ближайший диван! Салон, в который советские конструкторы когда-то умудрялись впихивать по сорок пассажирских мест, теперь был рассчитан едва на пятерых-семерых. Видать, большими компаниями миллионеры летать не любили. Да и вообще внутри лайнер больше походил на роскошную яхту. Кожаная мебель, пара столов, пока пустых, барная стойка, огромная плазменная панель в передней стенке, спутниковый телефон… Павел не удивился бы, обнаружив дальше по коридору вместо обычного авиационного санузла ванную комнату с джакузи.
Гипербореи воспринимали роскошь как должное, они не знали, что бывает по-другому… Или же им просто было не до оценок. Полярные жители никогда не отличались смуглостью кожи, а приглушенный свет в салоне не способствовал правильной оценке цветов. И все же Павлу показалось, что воины выглядят бледнее обычного.
Бортпроводница что-то сказала по громкой связи, гул турбин усилился, и самолет взял разбег в ночное небо – свою родную стихию…
Павел подождал, пока колеса отгремят свое по бетону, и, повернувшись к Марутте, произнес:
– Не думал, что гипербореи боятся летать. У вас так хорошо получается на своих крыльях…
Меченосец медленно сфокусировал взгляд из темной бесконечности за иллюминатором на лице землянина.
– Наши крылья не есть вызов законам Мироздания, – отозвался он. – Мы летаем, потому что такова наша природа. А вы – вопреки ей.
– Ну почему же? – Павел вдруг почувствовал острое желание подкалывать гиперборея. Надо же, у безупречных воинов нашлось слабое место! – Наши самолеты тоже летают в полном соответствии с законами физики.
– Я не о законах физики, – произнес меченосец. – Я о законах Мироздания. В вашем мире физическими явлениями, обеспечивающими полет, должно пользоваться лишь птицам. Вы же, люди, попрали это… Впрочем, как и многое другое.
С одной стороны, эта тема была скользкой – гиперборей, похоже, был готов завести спор о несовершенстве мироустройства Ствола Древа. А с другой… Что еще делать шесть часов до посадки в Бодайбо?
Самолет энергично накренился и просел, выходя на курс и приводя механизацию крыла в крейсерский режим полета. Меченосец осекся на полуслове, побледнев до полной синевы кожи… Нет, такой случай Павел упустить не мог!
– Не всем же приспосабливать свою природу к окружающей. – Он нахально подмигнул воину. – Кому-то надо поступать и наоборот.
– Зачем? – удивился гиперборей, справляясь с секундным замешательством. – Мироздание бесконечно мудрее вас или нас. Постичь его целиком невозможно. А значит, невозможно предсказать, какие изменения пойдут ему на пользу, а какие во вред.
– Если уж говорить о таких масштабах, то Мирозданию скорее всего совершенно безразлично, как и почему летит этот самолет.
– Часто необъятное находит проявления в малом. Вся вселенная отражается в вашем мире Ствола. А его вы вполне способны изменить, и отнюдь не только в лучшую сторону.
– Кто бы спорил, – буркнул Сергеев, краем уха прислушавшийся к диспуту.
Павел неодобрительно покосился на опера, но поправлять его было не в чем.
– Может быть, – произнес он. – Но даже с этой точки зрения мы не такие уж безнадежные. Те же инки, например… Они вообще ничего не создают – только воруют.
– Инки – клинический случай, – согласился меченосец. – За пятьсот лет они так и не нашли источника энергии своих механизмов, и когда тот иссякнет – их цивилизация рухнет. Но вам-то какое дело до того, как быстро краснокожие разрушат свой мир?
– Большое, – снова встрял Сергеев. – Одним нахлебником станет меньше.
– Мироздание всегда стремится к равновесию. – Гиперборей пожал плечами. – Место инков займет кто-нибудь другой.
– Да, я помню этот девиз Ассамблеи, – Павел усмехнулся, – стабильность любой ценой. Четыре старых соперника лучше одного нового врага. А в результате мы рвем когти, лишь бы успеть в кратер раньше инков, оставляя атлантов и вовсе за бортом.
