хозяин.
Санек аккуратно выкрутил руку с сипом втянувшего воздух владельца бэхи. Дубинка выпала, Санек наступил на нее ногой, отпустил буяна и, успокоившийся уже, попросил вежливо:
— Машинку отгони, мешает.
Буян, рослый, рыхлый мужчина за тридцать, глянул на Санька, выдохнул и неожиданно вежливо проговорил:
— Извини, брат, попутал. Момент.
И действительно в момент, без прогрева движка, передвинул тачку.
— Без обид, брат? — крикнул он, опустив стекло. — Конкретно попутал!
Санек махнул рукой, отпуская мужику сразу все грехи. Тот газанул и свалил.
Нет, вряд ли это подстава. Слишком перетрухал владелец бэхи. Интересно, почему?
— Здарова, Санек! — Гучко не поленился. Вылез из-за стола, протянул толстую ладонь.
— И вам добрый день, Юрий Игоревич.
— Не скажу, что добрый, — проворчал банкир. — Есть кое-что для тебя. Сейчас достану.
— Потом, — отмахнулся Санек. — С Федрычем что?
— В больничке он, — сказал Гучко. — Ты не напрягайся, целый он. Только спит. На, держи.
И сунул Саньку конверт. Тощий. Значит не деньги.
Письмо.
Внутри фото. Папа с мамой. Рядом. На диванчике. Папа напряжен, но бодрится. У мамы глаза заплаканы.
И записка.
«Хочешь их увидеть, звони».
И номер мобильного.
— Номер пробил? — спросил Санек.
Гучко не ответил. Завис.
— Юрий Игоревич!
— Ну у тебя и взгляд, Саня, — пробормотал Гучко. — Чё-т спросил?
— Номер этот пробил?
— Нет. И тебе не советую.
— Почему?
— Нехороший номер. Спецура это, зуб даю.
— Зуб ваш мне не нужен. Где Федрыч лежит?
— Я покажу, — подхватился Гучко. — Вместе поедем.
— И что с ним? — спросил Санек.
— Доктора говорят: спит. Здоровый сон, понимаешь.
Выглядел Федрыч нормально. Дышал ровно, приборчики пипикали ритмично.
— И давно у него этот… здоровый сон?
— Двое суток примерно.
— Мы пытались его разбудить, — включился в разговор доктор, мужчина лет под сорок, с аккуратной бородкой, в идеально чистом и отутюженном халате, с включенным планшетом, в котором доктор время от времени что-то такое отмечал. — Пытались, сделали все возможное.
— Еще б вы не сделали, — проворчал Гучко. — Результат где?
— Мы работаем, — с достоинством сообщил доктор. — Постоянно работаем, — он поправил капельницу.
— Херово работаете, значит, — буркнул Гучко.
Доктор промолчал. Оскорбленно.
— Циркадный ритм, это что? — спросил Санек.
— Биологический регулятор суточного ритма, — ответил доктор. — А к чему вопрос?
— Не важно. Спирт есть? — спросил Санек.
— В смысле? — удивился доктор.
— В смысле этанол, — сказал Санек.
— У нас не… — начал доктор возмущенно.
— На! — Гучко протянул Саньку фляжку.
Тот отвинтил крышку. Вискарь. Сойдет.
Нож выпал из рукава в правую руку. Доктор отшатнулся. Начал тыкать в планшет…
Санек щедро оросил клинок виски.
— Э-э… — вяло возмутился Гучко. — Это пить.
Санек взял левую руку Федрыча и воткнул в нее нож. Неглубоко, миллиметров на пять, повернул немного, пытаясь поддеть кончиком. Получилось не сразу. Хреновина оказалась мелкая и лоцировалась плохо. Вообще не лоцировалась. Санек ориентировался только на метку. Хорошо, что Федрыч спал. Когда в твоей руке ковыряются ножиком, это неприятно.
А если ковыряльщика при этом хватают за руку, задача его усложняется. А ведь почти подцепил. Сместилась метка.
— Юрий Игоревич, убери его, — попросил Санек.
Гучко не среагировал.
Санек глянул на доктора, произнес ровно:
— Отпустил и отошел.
Отпустил и отошел. Даже шарахнулся. Санек, надо полагать, выглядел устрашающе. С окровавленным-то ножом.
Еще попытка… Есть! Льющаяся из руки кровь вымыла артефакт. Теперь метка его висела на над рукой Федрыча, а над кровавым пятном на простыне.
Санек огляделся… Больница, блин. Даже бинта под рукой нет. Он оторвал лейкопластырь, на котором держался катетер для капельницы и заклеил рану. Сам катетер тоже извлек. Из него сразу закапало. Надо было перекрыть, но это ерунда.
— С веной разберись, — сказал Санек доктору.
Тот не отреагировал. Вернее, отреагировал, но не правильно. Попятился и забился в угол.
Дверь в палату распахнулась. Внутрь ворвались сразу двое охранников. Крупные парни столкнулись в проёме и на пару секунд застряли.
И в это время Федрыч открыл глаза. Увидел Гучко и спросил тихо, но вполне внятно:
— Юра, где я?
Охранники наконец разобрались с очередностью и разошлись, беря Санька в клещи. У обоих были шокеры, но нападать не спешили.
— Парень, ножик брось, — не слишком уверенно проговорил один. — По-хорошему давай.
— Подружке своей «давай» говори, — буркнул Санек.
Он наконец углядел бинт на одном из приборов. Вена Федрыча кровила не сильно, но лучше забинтовать. Больница, блин.
Охранники, увидев, что Санек отложил нож и начал бинтовать руку Федрыча, сочли это подходящим моментом для перехода в наступление.
И перешли.
Санек не обратил на это внимания. Потому что наконец-то вышел из ступора Гучко. Заслонил могучей тушей тяжеловеса.
— Знаете меня? — рявкнул он на охранников.
Те переглянулись. Нападать или нет?
Доктор за спиной Гучко отчаянно замахал руками: ни в коем случае!
— Я главный спонсор вашей богадельни! — рыкнул банкир. — … пошли!
«Пошли, пошли!» — зажестикулировал доктор.
— Ну, зовите, если что, — буркнул тот, что предлагал Саньку «по-хорошему».
— Санек! — обрадовался Федрыч. И тут же погрустнел: — Хотел тебя предупредить, не дали.
— Как себя чувствуешь? — спросил Санек, присаживаясь на кровать со стороны чистой простыни.
— Неплохо отдохнул. Что со мной было?
— Уснул, — сказал Гучко, опускаясь на стул. И доктору: — Свободен.
— Мои вещи, — спохватился Федрыч.
— Все здесь, в шкафу, — ответил доктор. — Вип же!
— Давай, лепила, гуляй уже, — повторил Гучко.
Доктору явно хотелось остаться.
— Рану надо обработать, — запротестовал он, показав на заклеенное пластырем запястье.
— Успеешь. Выметайся.
— И наблюдение вели отключить, — вмешался Федрыч, указав на камеру. — Многие знания, многие печали. Для родни и близких.
— Я понял, — доктор глянул на нож Санька и наконец-то убрался.
— Тебе артефакт всадили, — сказал Санек. — Чтоб ты спал. И ты спал.
Он взял нож, протер его остатками бинта и вернул в чехол на руке.
— Уже знаешь? — спросил майор.
— Уже. Что делать будем?
— Позвоню. А там посмотрим.
Санек достал конверт, набрал номер на записке, включил громкую.
Ответили сразу.
— Слушай и запоминай, —
