– Прибываем впритык, – объявил Федор, едва бортпроводница скрылась. – Первый рейс из Иркутска в Бодайбо сядет почти одновременно с нами.
– Значит, все будет зависеть от того, кому вперед подадут трап. – Павел душераздирающе зевнул и до хруста в суставах потянулся.
– Мы должны встретить двойника прямо на аэродроме, – произнес гиперборей, борясь с первыми, после начала снижения, приступами тошноты. – Если он выйдет в город, задача чрезвычайно осложнится.
– В каком месте я неясно выразился? – спросил Павел. – Если мы опоздает сесть на минуту-две – он почти наверняка выйдет в город. Не стоит рассчитывать на такие же льготы, как во Внуково, здесь мы просто один из бортов в очереди.
По выражению лица меченосца нельзя было догадаться, что именно и в каком объеме из сказанного он понял. Но вопросы задавать перестал – и то хорошо.
Уже не заглядывая в салон, стюардесса сообщила по трансляции, куда именно прибывает их самолет, время до посадки и зачем-то температуру в порту назначения. Температура была нормальная. Во всяком случае, для сибирской зимы. Сергеев покосился на свою снятую по поводу умеренной жары в салоне куртку и заранее поежился.
Гул турбин почти совсем стих, самолет ощутимо клюнул носом и пошел вниз. Павел сочувственно посмотрел на меченосцев – летающая машина землян в отличие от корабля инков совершенно не внушала им доверия. Интересно, есть в этом бизнес-люксе бумажные пакеты? Может, все-таки позвать стюардессу?
Иллюминаторы мутнели какой-то светлой, но непрозрачной – почти люминесцентной субстанцией. Облака? Снег? Хотя не все ли равно, собственно? Главное, чтобы не увели на запасной аэродром.
– Ждать трапа нет смысла, – сообщил вдруг Федор. – Можно просто включить «паузу».
Павел посмотрел на опера. Потом на свой пояс. Ну да – самое простое решение. Только почему-то пришло в голову не ему, а Сергееву, который до сих пор едва ли не показательно старался думать исключительно по-земному.
– Молодец, Сергеев, растешь. Если будем опаздывать, так и поступим. Можно сразу после касания…
– А потом пешком по взлетной полосе полтора километра? – Федор качнул головой, снова посмотрев на свою куртку. – Нет уж – давай после остановки. Все равно это минута-две, не больше…
Павел кивнул. Гиперборей, внявший сути предложения, не осмелился повторить этот жест, он лишь жалко улыбнулся, соглашаясь, похоже, на все, что угодно. Самолет активно снижался, и процесс сопровождался всеми положенными эффектами – тряской, воздушными ямами, закладыванием ушей у пассажиров.
За бортом была все та же белесая непроницаемая мгла. Не то чтобы Павел надеялся посмотреть сверху на город или сомневался во всепогодности лайнера, но… В конце концов, он тоже летал в последний раз, пожалуй, еще на «парашютной практике» лет десять назад – два подъема на «вертушке» до восьмисот метров и выпадение кулем из открытой двери под крепкие матерки инструктора… А на гражданских, да с нормальной посадкой, как-то вот и не довелось.
Огни полосы выпрыгнули из-под крыла совершенно неожиданно. Только что казалось – лететь далеко, а снижаться долго, и вдруг колеса ударили в грунт, на секунду снова зависли в воздухе и снова ударили, загремели по стыкам бетонных плит…
Один из гипребореев сказал что-то энергичное и короткое на языке Общины. Остальные переглянулись, кто смущенно, кто с облегчением. Сергеев поднялся, игнорируя табло о ремнях, накинул свою курточку. Вопросительно посмотрел на Павла.
– Щас… – пробормотал тот, пытаясь рассмотреть в иллюминатор здание аэропорта. – Щас, погоди… Подъедем поближе.
Видно было на удивление хорошо, снег, в котором самолет заходил на посадку, похоже, только что достиг земли – вычищенный бетон взлетной полосы белел буквально на глазах.
– Небогато тут у них, – заметил Сергеев, глядя в другой иллюминатор.
Какого-либо здания, похожего на вокзал, не просматривалось. Несколько сооружений, явно технического назначения, один самолет – старый поблекший экземпляр с двумя винтами по высоким крыльям. На стоянках неподалеку пребывал другой такой же с разобранным и прикрытым чехлом мотором, парочка вертолетов и один видавший виды четырехкрылый «Ан-2». Похоже, что воздушных судов большего тоннажа этот порт вообще не принимал, а лайнер бизнес-класса должен был смотреться в таком окружении почти как звездолет инков.
– Отлично, – пробормотал Павел. – Хоть гадать не придется.
Иркутским бортом мог быть только ближайший к зданиям винтовой динозавр, тем более что приземлился он действительно недавно – к самолету только начал выдвигаться трап, возможно, единственный здесь.
– Все, тормозим! – Павел потянулся к коробочке «паузы» на поясе.
Сергеев шумно закрыл молнию и заранее втянул голову в плечи.
– Тебе понадобится помощь! – провозгласил гиперборей. – Не забудь включить нас в контур.
Удержаться от шпильки Павел не смог:
– А если не понадобится?
– Мы можем не подходить сразу… Затеряться в толпе…
Павел осмотрел пятерых крепких парней, деловито натягивающих одинаковые черные пальто со шляпами и заворачивающихся в белые шарфы. Как скажет Филиппыч: конспирация, мать ее…
– Одно утешение, – произнес Павел вслух, – мой двойник тоже будет на «паузе».
И нажал кнопку.
Самолет замер. Снежинки за стеклами иллюминаторов сложились в прихотливый пространственный узор. Неизвестно зачем собравшаяся снова заглянуть в салон бортпроводница так и не распахнула дверь.
– Если на клона это не подействует, то сейчас он нам задаст… – сообщил Сергеев.
– Тогда шевелись! – бросил Павел.
Осторожно отодвинув с пути девушку – не затоптали бы! – он проследовал в носовую часть лайнера. Крохотная кухня, короткий тамбур… Вот и дверь наружу. Черт бы побрал все эти рычаги!
Дверь наконец поддалась. Удерживаясь за порог, Павел свесился из самолета и разжал руки. Полтора метра – ничего, нормально.
Удар. Перекат. А следом уже сыплются гипербореи…
Триста метров по ровному бетонированному полю – мелочь, все равно что полкруга по стадиону. Только застывшие в полете снежинки бьют в лицо, словно мелкие холодные камешки.
Больно…
Не выбить бы глаза!..
Воины страны полярных ночей стелются рядом, словно не замечая ни разбросанных в воздухе замерзших водяных кристаллов, ни медлительности землянина. Сергеев, кажется, отстал – черт с ним, догонит.
Вблизи винтовой динозавр выглядит еще хуже, чем издали. Полинявшая краска, так что едва можно разобрать марку «Ан-24», гондолы моторов в плохо стертых потеках масла, забрызганные иллюминаторы… И снова нет трапа!
– Мы могли бы надеть крылья, – известил Марутта, останавливаясь рядом и тоже глядя вверх, на забрызганное до полной серости брюхо самолета. – Но они остались в сумках.
– До которых теперь не добраться. – Павел сплюнул и огляделся. В принципе машина с трапом была уже недалеко. – А ну-ка взялись!..
Гипербореи поняли сразу. Пятеро воинов налегли на самобеглую авиалестницу, и сооружение резво покатилось к самолету. Связанные с двигателем задние колеса, не вращаясь, волоком тащились по бетону. Павел сглотнул и отказался от мысли о помощи.
Запыхавшийся Сергеев подоспел к самолету одновременно с трапом.
– И нечего так смотреть! – объявил опер. – Стометровка у нас даже в нормативах не прописана!
– Наверх, – коротко распорядился Павел.
Дверь оказалась приоткрытой – стюардесса поторопилась? Слава богу – не придется резать «старичка». Меченосцы с оружием наготове уже дышали в затылок. Вот железки свои они не забыли, блин! А как о крыльях подумать!..
Павел рывком распахнул дверь. Подхватил торопливую стюардессу, которую повлекло за створкой, прислонил ее к стене. И нырнул в салон.
Тишина. Мертвая, звенящая, какая бывает только в «паузе». Десятка два пассажиров в разной стадии готовности к выходу. Кто-то еще в ремнях, а кто-то уже ручную кладь тянет с полок. Разгильдяи, не говорили вам дождаться трапа?
Павел протискивался между тесными рядами, осторожно отодвигал вышедших в проход, заглядывал в лица, поворачивая к себе головы сидящих… Обознаться он не боялся – в конце концов, брился вполне регулярно и вполне был способен узнать при встрече «физиономию из зеркала» даже со спины. Тщательность осмотра была нужна для другого – успокоить совесть. Потому что он уже знал результат этого осмотра – хватило и одного беглого взгляда по салону. Двойника в самолете нет.
У двери в пилотскую кабину Павел задержался и оглянулся на Марутту. Тот покачал головой. Предложил:
– Посмотрим еще раз?
– Смотрите. – Павел вздохнул. – Я на воздух…
И уже никуда не торопясь, зашагал по проходу к выходу. Удивляться, по большому счету, было нечему. Если посчитать, сколько раз он оказывался в дураках за время работы в отделе, запаса пальцев на теле точно не хватит. И это только по-крупному, мелочь не в счет.
