Александр Афанасьев - У кладезя бездны. Псы господни

Вообще-то Младенович подозревал, что именно, в этом смысле Латинская Америка и Африка мало чем отличались друг от друга. Но всякую игру надо было играть с начала и до конца, и он не намеревался облачать задачу своему визави ни на йоту.

Речь, конечно же, пойдет о деньгах. Которых всегда не хватает…

— Наши дела требуют обстоятельного разговора. Товар.

По знаку принца контейнеры, в каждом из которых находилось по десять килограммов обогащенного урана, опустили на палубу.

— Между прочим, мой дорогой друг, — заметил Младенович, — совершенно не обязательно было нести их сюда. Не знаю, как вам, а мне все еще дорога моя половая жизнь.

— Ко мне приходили, — сказал принц.

Младенович с невозмутимым видом кивнул.

— Мы знаем.

В самом деле…

В капитанской рубке повисло молчание — никто не хотел делать следующий ход.

— Кто? — первым не выдержал Младенович. Его можно было понять — у него не было собственного государства и он вынужден был подчиняться уголовному законодательству на общих основаниях. Хотя бы и теоретически.

— Англичане.

— Точно?

Принц раздраженно пожал плечами:

— Черт, я не знаю!

Англичане… Младенович не показал вида, но вот их-то он и не ожидал. Он ожидал немцев, он ожидал итальянцев, он ожидал даже русских, но при чем здесь англичане? После произошедшего им остается только зализывать раны, им рано возвращаться в высшую лигу, да и нет тут у них своего интереса.

Или есть?

— Черт, может, что-то скажете по этому поводу? — психанул Абу.

Один — один. Младенович моментально отыграл подачу.

— Скажу, что вам не стоит паниковать, друг мой. Что вы им сказали?

— Ничего.

Младенович молча смотрел на принца.

— Вы с ума сошли? — снова не выдержал он. — Я ничего им не сказал.

— Почему они пришли к вам?

— Я не знаю. Они спрашивали…

— О чем?

— О контрабанде наркотиков. О транзите через порт.

Оба собеседника понимали, что это может быть предлогом и не более того. Контрабанда наркотиков — это преступление тяжкое, но не государственное. Из-за него не будут вторгаться в страну, ставить новый режим и делать тому подобные штуки. А вот из-за ядерной контрабанды — будут, за это на куски порвут. Уроки Персии много чему научили: нельзя давать ни единого шанса. Ни единого! Еще не было случая, чтобы террористы взорвали ядерный заряд в крупном городе, но все понимали, что рано или поздно это произойдет.

— Мне нужны деньги! — резко сказал принц.

Младенович щелкнул пальцами, и ему передали атташе-кейс размером с пистолетный.

— Как договорились. Боны на предъявителя. Номиналы в рейхсмарках и швейцарских франках. Десять разных банков.

— Мне нужно больше денег! Я несу значительный риск. Вы понимаете, что они уже вышли на меня. Вы это понимаете?!

— Смирно! — внезапно рявкнул Младенович.

Подчинение приказам осталось у бывшего офицера королевской морской пехоты в подкорке — щелкнув каблуками, он застыл по стойке «смирно», прежде чем сообразил, что сделал.

— Каждый из нас выполняет свою работу и несет свою долю риска, а потому и получает вознаграждение…

— Кто им донес? Может быть, вы, генерал?

С этими словами Младенович не глядя запустил руку в мини-кейс, схватил несколько листов дорогой плотной бумаги с водяными знаками, смял одними пальцами и сунул в карман. Принц Абу ошалело смотрел на это.

— Не пытайся со мной играть в эти игры, дерьмо! — Генерала Младеновича непросто было сломить, он сам ломал людей только так. — Ты всего лишь король большой помойной кучи и не забывай это. Ты получаешь свое только потому, что это для нас дешевле, чем послать бомбардировщики и вбомбить эту помойку в каменный век!

Мини-кейс грохнулся на пол, бумаги веером разлетелись по полу.

— Пшел вон! И знай свое место!

Принц упал на колени и стал собирать ценные бумаги…

Когда конвой появился снова, Паломник уже ждал, сидя за рулем купленного им только что «Фиата-128». Небольшая, но верткая и крепкая машинка, неплохо сделанная — у нее двигатель не форсированный, а просто взятый от более старшей модели. Такие машины неплохо выступали в чемпионате Европы по ралли в конце семидесятых, потом много их сплавили в Африку.

Какое-то время он ехал за конвоем, потом, поняв, куда они направляются, отстал. Ему не было смысла подвергать себя глупой слежке ради еще одного кусочка ненужной ему информации. У него была цель — и эта цель была не в колонне.

Эту цель указали ему его командиры, прежде чем предать его. Но никто не говорил ему, что приказ отменен.

И потому он повернул руль.

Вилла Сомалия располагалась недалеко от берега, дорога от нее шла в сторону Нового порта, где наготове всегда должно было стоять быстроходное судно. Когда-то давно эту виллу построили для итальянского генерал-губернатора, последний превратил ее в настоящий бордель, даже построил отдельное здание для своего гарема. Сейчас ее превратили в нечто иное…

Забор, прикрывающий виллу, был высотой от восьми до двенадцати метров в разных ее частях, это больше, чем в иных крепостях или тюрьмах. Через каждые пятьдесят метров — что-то вроде крепостной башни, видны бойницы и торчащие из них стволы. Через каждые десять метров на стене по трафарету выписано предупреждение: «Держать скорость не менее сорока километров в час, не останавливаться! Огонь открывается без предупреждения!»

Тем не менее около стены стоят машины, но все как одна принадлежат племенным формированиям хабр-гадир, которые из боевиков внезапно стали местной милицией (есть итальянская полиция, но она вмешивается, только если дело касается белых или если сомалийцы сами зовут). Переделанные пикапы и внедорожники, крупнокалиберные пулеметы, минометы, безоткатные орудия. В кузове одного — аж двадцатимиллиметровый «Эрликон» со стволом длиной три с лишним метра. Милиционеры либо спят, любо жуют кат, либо ходят где-то. За пребывание здесь им платят деньги. Только на этих условиях они согласились прекратить войну [109].

Паломник проехал мимо виллы, держа пятьдесят в час, как это и было предписано. О том, чтобы напасть на виллу, не стоило и думать. Можно подложить фугас на дороге, но для этого надо было быть черным, а не белым. Можно было обстрелять из миномета, миномет несложно купить на базаре, но даже с корректировщиком и информатором внутри шансы все равно небольшие…

Остается только празднование — в этот день генерал вылезет наружу из своего логова. И надо будет не промахнуться.

И с этой мыслью Паломник поехал дальше.

Генералиссимус был не таким дураком, как о нем мог кто-то подумать. Нет, господа, он был далеко не дураком. Дурак не смог бы выжить в волчьей стае на протяжении сорока лет, не смог бы победить в многолетней войне достаточно развитое государство, не смог бы вернуться к власти и восстановить каналы получения незаконного дохода, который был больше, чем кто бы то ни было мог себе представить. Генералиссимус Айдид смог сделать и то, и другое, и третье — и значит, он был умнее большинства европейских политиков, у которых время активной политической жизни — от одних выборов до других…

Генералиссимус знал главное правило африканской политики: есть свои и чужие. Второе правило было: нет правых и неправых, есть сильные и слабые. Генералиссимус и не подумал на свой день рождения остаться в Могадишо и, скажем, обратиться с трибуны к народу. Вместо этого он поехал в город Беледвейн, расположенный на самой границе с Эфиопией, Мекку контрабандистов и боевиков, ключевой узел сопротивления. Там он должен был осмотреть город, произнести речь и накрыть стол для представителей кланов, входящих в племенное объединение Хавийе, в который входил и клан Генералиссимуса — хабр-гадир. Объединение Хавийе было крупнейшим, в него входило до сорока процентов населения Итальянского Сомали…

На следующий день на рассвете в сторону эфиопской границы тронулся тяжелый караван. Этот караван был больше любого другого, какое вы можете увидеть в Африке, в нем было больше двухсот машин, грузовых и легковых. Кроме того, за караваном ехали боевики хабр-гадир в своих машинах, так называемые силы местной милиции. Это еще не меньше ста вооруженных автомобилей. Конвой двигался медленно, не более сорока в час, боевики на своих автомобилях постоянно выскакивали за пределы дороги, джигитовали, стреляли в воздух… Больше это походило на продвижение современной моторизованной орды Чингисхана. Машин на дороге почти не было — все знали о том, что кортеж Генерала тронется в путь, и рассчитывали свой путь так, чтобы не попасть навстречу. Тем, кому не повезло, оставалось лишь съезжать в кювет и молиться, чтобы не пристрелили — просто так, ради скуки. Часто так и происходило…