– Р-разливайте, – предложил комэск, – завтра лидер будет и улетим наконец из этой дыры.
– Чем плоха дыра? – улыбнулся Ильин. – Весьма милое место.
– Через тот домик, где тебе так мило, – усмехнулся Соломин, – вся воздушная армия прошла. Там, наверное, кроватные сетки до пола провисли…
– Все там в порядке с кроватями, – поддержал Вячеслава Демченко, – сам проверял.
– Во-во, – добавил Ильин, – а главное, не так обидно будет глядеть на сияющую рожу нашего молодожена.
– Вы не дуркуйте! – вмешался в разговор Егоров, – еще намотаете чего на винт, потом лечись!
– В соседнем полку случай был, – сказал Соломин, – майор, начальник штаба, триппер подхватил. Его на партийном бюро пропесочили, а он потом взял и застрелился. В августе было, – добавил он тихо, – под Сталинградом такая жопа была, а он, дурак, в себя…
Ильин промолчал, но по глазам было видно, что он все равно отправится к заветному домику.
– Тут на раз осталось. Может, добавим? – спросил Лешка. – У Витьки еще бутылка есть, точно знаю. – Он захихикал.
– Нет, – Егоров был непреклонен, – завтр-ра лететь. Надо, чтобы голова была чистая. Слышали, что на той неделе было? С этого аэр-родр-рома эскадр-рилья на Р-ростов пер-релетала. Мля. – Он пожевал губами. – Их «пешка» вела. Блуданула и пр-ривела в Таганр-рог. Они на посадку, а там зенитки. Из десятки «Яков» только четвер-ро вер-рнулись.
– Так это, наверное, какие-то сопляки были, – не унимался Лешка, – мы же смотреть будем по местности.
– Нет, эта крайняя, – Егоров обвел взглядом свое маленькое воинство, – у всех налито? Давайте выпьем за Победу!
Комэск поднялся с нар, и следом потянулись остальные летчики, негромко звякнули кружки, водка снова провалилась в желудки.
Виктор плюхнулся на свое место, занюхал корочкой хлеба, потом, обсыпав ее солью, сунул в рот. После тоста летчики сделались задумчивыми, видимо, прикидывали свои шансы увидеть эту самую Победу. Он посмотрел в лица своих однополчан и загрустил. Дико захотелось обратно, к жене, в маленькую саратовскую комнатушку. Чтобы было тихо и спокойно, чтобы Нина была рядом, в кружках плескался горячий чай, а кровать, застеленная шелковой, сделанной из парашюта, простыней, ждала своего часа. Грусть плавно сменилась тоской. Жена и краткий миг семейного счастья остались позади. Впереди его ждали бои, нервотрепка, усталость, недосып и, главное, неизвестность… Впереди оставались два длинных года войны…
