Это подстегнуло Олега. Он открыл люк и, с трудом выбравшись наружу, привалился к гусенице. Его мучительно вырвало, и от этого внезапно стало легче. Он повернулся и начал карабкаться обратно на танк.
Вражеский снаряд попал в лоб башни, разнеся правый излучатель «Шторы» и оставив на не прикрытой в этом месте модулями динамической защиты броне черное пятно пробоины. Люк наводчика был распахнут, и оттуда торчали руки Альтафа, сжимающие автомат. Олег вырвал у него из судорожно сцепленных пальцев «Ксюшу», положил оружие на броню и, вцепившись в руку, помог наводчику выбраться.
Альтаф был черный. Весь. Руки, лицо, камуфляж были словно покрыты сажей. Кругом был дым, быстро темнело, и Олегу показалось, что на черном лице наводчика остался только один блестящий глаз.
Альтаф заорал что-то неслышимое, рывком подвинулся к командирскому люку, открыл его и, погрузившись туда руками и головой, начал вытаскивать командира. Олег попытался ему помочь, из нутра танка на него пахнуло убийственным жаром, но они все-таки выволокли не подающего признаков жизни командира наружу. Олег никогда бы не подумал, что его худое тело может весить так много. Успели вовремя. Едва они скатились на землю, как в танке что-то глухо ухнуло и из башенных люков выбросило клуб пламени.
«Огнетушители – дерьмо!» – зло подумал Олег и понял, что к нему возвращается слух.
Они оттащили Афанасьева в сторону от пылающей машины. Тот мелко, с присвистом дышал и был в крови буквально весь, с головы до ног. Было непонятно, куда именно его ранило.
Перед собой Олег при вспышках различал мелкие окопчики пехоты, но солдат в них не было. А потом их прижали из пулемета и пришлось срочно нырять в канаву.
13 мая 2015 года, 15.00 вашингтонского времени (22.00 по Москве). США, Вашингтон
«Гольфстрим V» оторвался от полосы ровно в три часа дня. Оскар Шаняк выглянул в иллюминатор. Там проваливались вниз модерновые терминалы международного аэропорта имени Даллеса, с его залитыми ярким солнцем козырьками из тонированного стекла, напоминающие помесь гигантского гриба с космическим кораблем. Он вздохнул и разложил по столику содержимое пластиковой папки. В ней хранился всего один документ, удостоверяющий, что советник президента США по национальной безопасности получил права специального представителя президента США по урегулированию отношений с Россией относительно «кризиса в Балтийском регионе». Некоторое время глядя на сжимающего оливковую ветвь и пучок стрел американского орла в углу документа, он собирался с мыслями.
Ему было совершенно понятно, что президент запаниковал. Это было не удивительно в условиях нервного стресса последних суток. Скандал, разразившийся после того, как по телеэкранам замелькали снятые русскими кадры из-под Паневежиса с десятками единиц горелой американской техники и полем, усеянным, словно кочками, трупами американских солдат, превзошел все возможные ожидания. Соединенные Штаты не раз сталкивались с опустошительными политическими кризисами, но они длились неделями и месяцами. Такого же, чтобы серые от страха конгрессмены, с трясущимися руками и губами, требовали объявления импичмента президенту и отставки министра обороны, причем немедленно, невзирая на ведущиеся боевые действия, не было никогда.
Указания на то, что русские потеряли не меньше, а может, и больше солдат, никто просто не слушал. Советник президента знал, что даже известия о том, что час назад русских удалось остановить под Расейняем, а белорусов – под Замбровом, ситуации сами по себе не исправят.
Чего они боятся? Шаняк знал. Русских. Точнее – русских ракет. Они сформировались как личности в период всемогущества Советской империи, когда каждый американец вынужден был жить под мегатоннами плутония, которые Советы могли обрушить на него в любой момент. Но не обрушили, потому что Америке было что противопоставить. Тем более не сделают этого и сейчас. А надо-то всего ничего – просто проявить твердость, взять наконец Калининград и на его развалинах продиктовать русским условия мира.
Хорошо еще, что даже в панике президент не потерял головы окончательно. И сразу после подписания назначения связался с генералом Джонсоном и потребовал взять город в кратчайшие сроки. Это правильно, в таких делах всегда нужно идти до конца, а упорства Кейсону не занимать, иначе бы он никогда не занял свой пост. Поэтому и летит сейчас Шаняк не в Женеву, где длятся бесплодные переговоры госсекретаря Хейли и советника Осокина, а в Модлин. А оттуда отправится непосредственно в район боевых действий. Остается надеяться, что Калининград к этому времени уже перейдет под контроль войск Коалиции и его, Шаняка, задача будет чисто технической.
Президент, говоря откровенно, поступил некрасиво, переложив этим назначением солидную часть ответственности на его плечи, но будет глупо не воспользоваться этим шансом. Победа над русскими близка, скандал в Конгрессе после нее, надо думать, затихнет сам собой. Объявление о введении амеро и первых шагах по формированию Североамериканского союза вообще заставит забыть эту войну.
А месяцев через шесть, когда партии начнут подбирать кандидатов на проводящиеся в следующем году выборы, перед ним открываются интересные возможности… Можно даже выдвинуться самому. Положительно, эта страна заслужила президента-поляка.
13 мая 2015 года, 21.00 местного времени (23.00 по Москве). Швейцария, Женева
Хейли и Осокин, оба красные и встрепанные, смотрели друг на друга в упор, перегнувшись через стол и сжимая кулаки. Американец отступил первым, выпрямился, притворно рассмеялся и показал оппоненту на стул.
– Кажется, наша дискуссия готова закончиться реальным поединком. Хорошо, что папарацци этого не видят. Предлагаю вам продолжить хотя бы сидя.
Осокин сел. Хейли тоже устроился на стуле, развел руками, словно приглашая к диалогу, и заговорил пониженным голосом, успокаиваясь после вспышки ярости.
«Черт, этот русский все же вывел меня из себя!»
– Давайте спокойно, господин Осокин, давайте обратимся к фактам, отрешившись от интерпретаций. – Русский молча кивнул. – Вот и отлично. Итак, что мы имеем? Американские войска шесть часов назад вышли к Балтийскому морю и разрезали территорию Калининградского анклава пополам. Два-три часа назад в Литве и Восточной Польше были остановлены русские и белорусские бригады, идущие на помощь к блокированной в анклаве группировке. Я уверяю вас, что до начала генерального штурма Калининграда остаются считаные часы.
Осокин предостерегающе поднял палец, и госсекретарь тут же прервался.
– Американской армии никогда не приходилось брать крупных городов. Да еще и настолько прочно укрепленных, как Калининград. Массовые жертвы при этом неизбежны, как среди американских солдат, так и среди гражданского населения. Образ Америки в мире и без того выглядит не лучшим образом, готовы ли вы предстать перед миром еще и в роли безжалостных убийц?
Хейли пожал плечами.
– После того как вы вчера объявили о разгроме бригады в Литве, наших парней не остановит уже ничто. Если понадобится, мы превратим Калининград в стеклянную парковку. Поверьте, средства для этого у нас имеются, и помешать нам ничто не сможет. – Он развалился в кресле и закинул ногу на ногу. – Завтра сюда должен был прибыть советник по национальной безопасности. Так вот, у меня есть информация, что Оскар изменил свои планы и вылетает в расположение штаба Коалиции под Варшавой. Вы же прекрасно знаете, как он относится к русским. Принять капитуляцию остатков ваших войск в анклаве – это для него удовольствие, сравнимое с сексуальным. Таким образом, у вас есть всего две альтернативы: быть разбитыми и капитулировать перед Шаняком или избавить население города от страданий, заключив соглашение здесь. Но поторопитесь – когда штурм начнется, остановить его может быть затруднительно.
Насупившийся Осокин засопел.
– Я как-то не вижу большой разницы. Вы держите население целой области в заложниках, это так. Но все руководства по переговорам с террористами рекомендуют не соглашаться на их условия.
– Оставьте, мистер Осокин, – махнул рукой Хейли. – Не начинайте снова. Террористы, заложники… Разница принципиальная. Если мы заключаем соглашение здесь, то все будет обставлено как разрешение кризиса. Ваши войска покинут анклав морем, с оружием и знаменами. Непобежденные. Мы закроем глаза на временную оккупацию вами стран Балтии и части Польши. Бывает, в конце концов, что джентльменам не удается договориться сразу. Конечно, для этого вам придется согласиться с нашими справедливыми требованиями, список которых мы предоставили Кремлю заранее, я вам их озвучивал, если помните. Даже тот ущерб, который вы нанесли балтийским странам, вы можете урегулировать с ними на двусторонней основе. Вы же знаете, господин советник, элитам этих стран важен сам факт претензий, а не деньги. – Осокин машинально кивнул. – Вот видите! А если мы не придем сейчас к соглашению, то для вас все будет гораздо хуже. Во-первых, мы уничтожим группировку в Калининграде. Во-вторых, оккупация Балтии будет объявлена преступлением, а за него, как известно, принято наказывать виновных. В-третьих, наши потери при штурме наверняка заставят нас пересмотреть то, в общем-то, благожелательное отношение, которое мы проявляем к России и ее гражданам, несмотря на ведущиеся боевые действия. Вы попадете в изоляцию, полную и беспросветную. От вас отвернутся все. Думаете, вам удастся сохранить при этом позиции, завоеванные вашей страной на Южном Кавказе? На Украине? Или Китай упустит возможность выдвинуть любые претензии и тут же их удовлетворить? Ведь противостоять-то вам будет нечем.
