Вот только почему-то ноющая тяжесть в пробитом плече не отпускает.
Осторожно Павел приоткрыл один глаз. Не поверил ему и открыл второй. Над вершиной холма, прямо перед глазами, нависал диск «летателя». Свет бортовых огней заливал ров и вал ослепительным белым сиянием, в котором почти скрывались силуэты сыпавшихся из лифта…
Павел моргнул, прогоняя навернувшуюся слезу.
Черт возьми! Не интаи – слуги Посейдона! На корабле империи Инка в кратер прилетели атланты! Неслыханно…
Он приподнялся на локте, огляделся. Уцелевшие гипербореи пропали из вида – успели скрыться за валом? Чужак тоже исчез. Хотелось верить, что стрельбой Сергеева его разорвало в пыль, но… Трое краснокожих были здесь. Один втаивал в снег почерневшей от удара молнии головешкой, двое других, зажатые силовыми полями слуг Посейдона, топтались на склоне, побросав оружие.
Федор уже осилил подъем на одно колено и теперь отчаянно пытался удержать равновесие, сжимая иссеченными каменной крошкой руками виски.
– Щас… – бормотал он, видимо, не слыша сам себя и даже не глядя на Павла. – Погоди, я щас… Оружие найду…
И шепот этот был отлично слышен в наступившей вновь таежной тишине.
Две пары крепких рук вцепились в плечи – Павел, не сдерживаясь, вскрикнул, – подняли, развернули, поставили пред светлы очи…
Господин Уний был мрачен, как снеговая туча. Сложив руки на груди, он в который раз умудрялся смотреть на землянина сверху вниз.
– Головин, – произнес атлант хмуро. – Опять Головин… Кто бы сомневался! Может быть, хоть ты объяснишь мне, что происходит?
Павел огляделся. Объяснить? Да, наверное, он мог бы… Вот только смотря кому?
– Ничего особенного, – выдавил он. – Частные разногласия…
– Между землянами и гипербореями? – насмешливо уточнил атлант. – Никогда бы не подумал. И все же я хочу наконец получить ответы хотя бы от тебя! Почему вчера я был вынужден созывать трибунал Ассамблеи и обвинять Потапова в сокрытии кризисной информации? Почему я должен рисковать прекращением дипломатических отношений с Общиной, лишь бы выпытать у мальчишки-гиперборея всего два слова: «Патомский кратер»?! Почему, наконец, я должен открыто ссориться с инками и угонять у них корабль, лишь бы успеть сюда к какому-то часу икс, даже не зная, что здесь должно произойти?!
Павел выслушал тираду, не скрывая своего безразличия к проблемам атланта.
– Ничего не буду объяснять, – выдавил он устало. – Скажу лишь одно: если вы хотите сохранить существующий порядок вещей – блокируйте кратер хотя бы на два часа.
Он скинул с плеч руки телохранителей и, бережно уложив кровоточащую конечность на колени, уселся на обнажившийся из-под снега валун. Похоже, задета кость… Ну и черт с ней, все равно без перевязки не протянуть больше часа.
Апатия и безразличие – это бывает после драки. Возможно, обратная реакция на выброс адреналина. А может быть… закономерный итог? Усталость от постоянного ожидания чего-то еще более худшего? Ассамблея доживает последние часы – трест, как и положено, лопнул изнутри. И каждая сволочь сейчас примется тянуть одеяло на себя, наплевав на все уставы, договоры и режим конспирации. Да что там, уже тянет! Будут новые драки. Будет еще больше крови. Попытки переустроить мир Ствола под себя… И какое кому дело до живых людей, если речь идет о цифрах индекса вероятности?!
Атлант все еще смотрел на него сверху вниз – теперь в буквальном смысле. Без сочувствия, без сожаления… И даже без обычного раздражения. Как на расходный материал, с которым предстоит либо работать дальше, либо выбросить за ненадобностью…
– Ты скажешь мне все, Головин, – сообщил глава Миссии. – Жаль, я не взял с собой медиков, иначе это произошло бы прямо сейчас. Теперь придется возвращаться в Москву… Ну да ничего, я потерплю эти двадцать минут.
Яд последних слов едва не брызнул у него с языка, но Павел остался равнодушен – его внимание привлекло размеренное движение за спиной иерарха.
– Тебе придется сделать выбор сейчас, атлант, – произнес он устало. – Либо ты делаешь то, что я сказал… Либо то, что скажет он.
Мгновение Уний непонимающе смотрел на него, затем резко обернулся.
Ящер как раз ступил на склон вала и неторопливо двигался вниз. По пути он почти ласково касался то одного воина, то другого… и они оседали на снег, никак не препятствуя этому движению.
Двойник Павла неотступно следовал за смарром.
– Что за… – невнятно выдавил Уний и, опомнившись, перешел на язык Острова.
Резко и отрывисто прозвучали несколько команд. Рассыпавшиеся по кратеру слуги Посейдона ринулись в сторону ящера, явно не видя, кого именно нужно атаковать. И останавливались по мере приближения к смарру, растерянно опуская стики и не слушая больше приказов.
А ящер уже поднимался на холм. Телохранители Уния шагнули было навстречу и обмякли подобно остальным. Сам глава выхватил стик, но применять его, конечно, не стал. Один на один со смарром – без шансов.
– Прелес-стно… – шипела рептилия. – Новая с-смена бойц-цов… Без защ-щиты…
Павел нашел в себе силы злорадно ухмыльнуться. Стоило смаррам покинуть Ассамблею, и ее воины тут же остались без блокировки к простейшей суггестивной магии. Ну так получайте теперь!..
– Прелес-стно… – повторил ящер, подходя вплотную. – Поч-чти без крови…
– Чщахт? – спросил Уний.
– Нет с-смыс-сла в именах-х, – отозвался тот. – Хоч-чеш-ш жить – молч-чи…
Уний побледнел и даже отступил на шаг. Прямая угроза из уст ящера кого угодно повергнет в шок.
– Ты пришел ко мне. – Павел не спрашивал – утверждал. – Все, что случилось за последний месяц, – ведьма, Ловец Веков… Все это для того, чтобы сейчас прийти сюда ко мне.
– К тебе… – согласился смарр. – К обоим тебе…
И вытянул вперед руку с раскрытой ладонью.
– Какой из тебя возьмет?..
Не узнать этот камень было невозможно. Даже с закрытыми глазами Павел чувствовал эту тяжелую ауру заключенной в артефакт энергии. И двойник, видимо, тоже.
– Я!
Они выкрикнули это одновременно. И поняв, одновременно рванулись к раскрытой ладони.
Бесполезно. Боль скрутила всю левую половину тела, и Павел упал на колени в шаге от цели, тщетно пытаясь отморгаться от звездочек перед глазами. Потеря крови уже сказывалась.
Клон без помех взял камень из руки ящера и всмотрелся во тьму под капюшоном.
– Что мне делать дальше? Как пользоваться?
– Ждать… – прошипел ящер. – В твоих-х руках-х с-сработает с-сам…
– А в моих? – уточнил Павел. Бесполезная в дальнем бою «Гюрза» все еще оставалась в кобуре. И если вот так же скрючившись, не вынимая руку из-под куртки, перекатиться на бок…
– В твоих-х – вс-ся моя кровь, – напомнил смарр и повернул в его сторону капюшон. – Ч-час-с приш-шел, ч-человек. Желай…
– Чего желать? – тупо переспросил Павел.
– Ис-стинное!.. Лиш-шь ис-стинное ты с-сумееш-шь воплотить…
– Я сумею? – искренне изумился Павел. – Кто из нас маг, я не понял?
Чщахт раздраженно дернул капюшоном, сделал резкий пасс.
– Своей тупостью, Головин, ты заставляешь меня ломать язык! – рявкнул он. – Ты и только ты способен воплотить свое желание, если оно истинно! Я стану проводником, я впущу Хаос в твой мир на целый миг, но лишь ты можешь вырвать из него то, что станет воплощением сокровенного! О, это проклятие Смарри! Смотри, если не веришь! – Он воздел руки, и внезапно ревущий огненный поток ударил в корабль инков. Атлант вскрикнул, когда «летатель» накренился и, заскользив словно с горки, ударился торцом диска в каменный вал кратера.
Земля вздрогнула. Огни корабля погасли. Скрежеща по камням, дисколет медленно выровнялся и снова поднялся над гребнем на десяток метров.
– Вот и все! – взревел смарр. – Никто из нас не может большего! Мы должны довольствоваться крохами, становясь всемогущими, лишь исполняя желания других! – Он шумно выпустил пар из-под капюшона и уже другим голосом добавил: – Добить его, как думаете?
– Да! – крикнул двойник.
– Нет… – выдохнул атлант.
– А мне плевать, – отозвался Павел. – Валяй свой Хаос, я готов пожелать.
– Знаеш-шь, ч-чего х-хочеш-шь? – произнес Чщахт, возвращаясь к своему акценту.
– Знаю.
– С-скажи!..
– Не смей. – Двойник отступил на шаг и выхватил откуда-то свою коротенькую пушку, нацелив ее в глубину капюшона. – Ты обещал мне!..
– И ты получ-чил с-свое, – оборвал ящер. – А с-сейч-час разреш-ши мне получ-чить плату…
Двойник действительно получил свое и считал, что этого вполне достаточно. Спусковой крючок мягко утонул в рукоятке, хлопнул выстрел.
Смарр вздрогнул и отшатнулся.
– Глупец-ц…
Хлопнул второй выстрел. Третий… А потом пуля сбросила ткань с головы ящера, и двойник ошеломленно опустил пистолет. К увиденному он все-таки оказался не готов.
Чщахт снова повернул морду к Павлу. Страшные сквозные раны затягивались на глазах.
– С-скажи… – повторил ящер.
