Михаил Парфенов - Наши павшие нас не оставят в беде. Со Второй Мировой – на Первую Звездную!

Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 80

При любой атаке потери наступающей стороны составляют три к одному. Это статистика. Звучит сухо – «три к одному». Подсчеты наверняка вели люди, которые никогда не были на войне, а, сидя в кабинетах, перекладывали бумажки, сортировали их, что-то прикидывали. Они понятия не имеют, что такое, когда друзья гибнут на твоих глазах и ты ничем не можешь им помочь. Лишь успеваешь осознать, что, пока ты жив, на тебя возложена конкретная задача и выполнить ее твой долг. Горевать и плакать ты будешь потом, когда все закончится. Если останешься в живых.

Ведение боевых действий в городских условиях – самое страшное, что может быть. Враги поджидают тебя повсюду, в каждом окне, в каждом дверном проеме. Они прячутся в развалинах, устраивая засады, их летучие танки крушат все вокруг, не щадя зарядов, превращая дома в пыль.

Мы с нетерпением ждем результатов от штурмовой группы, удалось ли им разрушить курганы чужаков и сжечь штабы. Судя по тому, как твари сражаются, понимаю, что еще нет. Где-то в центре города идет ужасающий воздушный бой. Я вижу в небе всполохи, слышу громовые удары. Парни отчаянно пытаются поразить основные цели. Молюсь, чтобы у них все получилось.

– Ты где витаешь, Чагин? – слышу в наушниках раздраженный голос Дронова. – На два часа чужаки!

Смотрю в оптику. За руинами пристроилось пятеро чужаков, которые серьезно мешают продвижению нашей пехоты. Место узкое, и они уже положили нескольких парней. Ловлю их в перекрестие прицела и нажимаю на спусковую кнопку. Четырех снимаю сам, а пятого укладывает Брюннер. В наушниках снова звучит голос Дронова:

– Леша! Спокойнее, без эмоций!

Ловлю себя на мысли, что нервы действительно сдают. При моей работе это недопустимо, стараюсь взять себя в руки. Перед глазами возникают лица погибших товарищей. Задерживаю дыхание, а потом медленно выдыхаю. Сердцебиение в норме, я снова становлюсь снайпером, хладнокровным убийцей, и ничто уже не сможет вывести меня из равновесия.

– Со мной все в норме, командир, – отвечаю я и меняю позицию. Переползаю к другому окну и вижу новую группу чужаков. Они подожгли наш броневик и теперь обстреливают второй. Снимаю двоих, но им на подмогу выруливает летучий танк. Плохо дело!

Докладываю обстановку Дронову, поднимаюсь и что есть духу бегу по лестнице вниз. Слышу, как ухает танк, вслед за этим раздается дикий грохот. Танк саданул точно в то место, где я находился. Сверху сыплются обломки и куски штукатурки, коридор заполняется дымом. Еще мгновение, и от меня бы ничего не осталось. Выскакиваю из подъезда, на ходу проверяя боезапас. Батарея почти полная. Одна мысль пульсирует в голове – только бы у штурмовиков все получилось! Они должны выжечь белесых, уничтожить, иначе все напрасно!

– Прикрой меня! – кричу Брюннеру.

– Давай! Дорога свободна!

Перебегаю до следующего дома и прячусь в подъезде. Танк с той стороны улицы, и он теперь меня не достанет. Я легко отделался! Бегу по лестнице наверх, спотыкаясь на ступенях. Последний этаж. Скидываю с плеча винтовку и тут же готовлюсь к стрельбе.

– Ты готов? – спрашивает Дронов.

– Я на позиции.

Вижу, как бежит Поздняк, неся в руках самонаводящуюся ракету. Его цель летучий танк, из-за которого захлебнулась атака. Нам бы не помешала поддержка воздушных сил, но они сейчас заняты, мы можем рассчитывать только на себя. Отсекаю нескольких чужаков, бросившихся наперерез Николаю, и тот благополучно прячется за углом дома. Танк в нескольких метрах от Поздняка, он вот-вот должен выползти на улицу.

– Коля! – вызываю Поздняка. – Визуальный контакт через десять секунд. Будь наготове.

– Понял, спасибо.

Если ему удастся подбить танк, мы сможем завладеть этой улицей, очистить ее от чужаков. Маленькая победа, но это наш сектор, мы за него в ответе. Кругом идет непрерывная стрельба, огонь ведется повсюду, дым, копоть, видимость отвратительная. Очистив забрало от пыли, внимательно наблюдаю за Николаем. Еще секунда, и танк выедет прямо на него.

– Есть контакт! – сообщаю группе. – Коля сейчас саданет.

Поздняк медлит, и мне явственно видно, что у него какие-то проблемы с оружием, что-то засбоило. Но Поздняк не отходит, упорно пытается исправить неполадку, хотя танк приближается. Кричу ему:

– Коля! Бе-еги!

Умом понимаю, что парень уже не жилец, но он справляется с неполадкой, выпускает ракету, и та попадает в цель. Слышу оглушительный треск. Танк расползается по швам, из щелей вырывается всепожирающее пламя. Проход свободен! И тут в эфире слышится восторженный рев Дронова:

– Победа! Наши летуны полностью уничтожили штабы вместе с белесыми тварями!

В подтверждение его слов сражающиеся на улицах чужаки покидают свои позиции и спешно отступают! В наушниках рвет перепонки оглушительное «Ур-раа!», вырывающееся из сотен глоток наших бойцов. И едва слышно пробивается сквозь всеобщее ликование хриплый бас Дронова:

– Парни, вы там особо не веселитесь. Гидру мы обезглавили, но от четырехглазых псов нам Москву еще не один день вычищать!

Но сейчас на слова Дрына никто не обращает внимания. Главное сделано, а остатки армии чужаков мы вычистим…

«Сидор» – аварийный сбрасыватель бомб АСШ-41.

Wolf – волк (нем.).

Дерьмо! (нем.)

Спокойно! (нем.)

Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 80