замерли два трупа в такой странной позе, почему их засыпало битым кирпичом. Взрыв. Рвануло несколько гранат, после чего и зданию и сражающимся людям был нанесен непоправимый урон. Два врага умерли в один и тот же момент, через пару секунд их накрыло кирпичами и шифером. Вот тебе и могилка. А спустя много-много лет, после «ускоренной прокрутки» временного таймера, на горку взобралось два начинающих Искателя и могилку раскопали.
Остальные найденные трофеи относились к уже виденным и ничего особенного из себя не представляющими. Единственной выделяющейся находкой был красный огнетушитель с пластиковым черным «рупором». Нашлись остатки нехитрой мебели — стулья и разбитый стол. Остов шкафа наполненный истлевшей бумажной трухой рассыпавшейся при первом нашем прикосновении. И все. Только кирпичи и остались: которые мы еще во время раскопок не забывали сортировать на целые и колотые. На этом раскопки завершились. Останки мы хотели вновь прикрыть землей и камнями, но кости прямо на наших глазах истлели и рассыпались в прах. Не стихающий здесь ветер не замедлил закрутить серую пыль и унести прочь. Погребение состоялось.
А чуть позже началась и тризна. Небольшие поминки в виде скромной трапезы из холодной воды и жареного птичьего мяса. Кстати очень вкусно.
В соли недостатка не было — Леся не забыла положить нам в стеклянную банку недавно «изученные» нами водоросли. Невзрачные желто-зеленые листочки плавающие на воде и выносимые прибоем на берег мы заметили давным-давно, с самого первого посещения пляжа. Но листочки настолько мелкие, с ноготь мизинца, что никто и не подумал их проверить на съедобность. А когда все же попробовали, то очень сильно удивились — абсолютно чистый соленый вкус. «Растительная соль» — другого эпитета и не придумаешь. Ну, или «рассол», как лихо предложила сокращенный вариант Мила, сильно полюбившая сию приправу. Правда, сейчас за ней к морю не сходишь — монстры никуда не делись. На текущий момент прибрежная полоса была крайне опасна. Из хороших новостей на эту тему — монстры друг-друга не любили. Драки не на жизнь, а на смерть случались постоянно, как сегодня с рассветом доложил супербыстрый разведчик Ури. Вот и первая польза от вольфара.
— Дядь Жирдяй, а что ты записываешь? — невнятно осведомился Артем, обгладывая жареную ножку.
— Все подряд что заметил — пояснил я, откладывая огрызок толстого химического карандаша — Сейчас пишу про живых существ. Мы видели бабочек, сверчков или кузнечиков, черных жирных мух, а еще птиц. На обратном пути постараемся поймать в банки каждое из видом насекомых обитающих на этой горе. И отнесем вниз, к Радимиру.
— Зачем? — искренне удивился Артем, не присутстстоваваший при нашей вчерашней очень поздней беседе.
— Радимир с этого утра занимается вплотную флорой и фауной — ответил я — Он очень хорошо рисует, плюс обладает некоторыми знаниями — хобби у него было в реальном мире, любит он ботанику и биологию. Так что сделает наброски каждого насекомого, даст имена, если потребуется, пометит, какие для нас безвредны, а какие ядовитые. Систематизирует все уже известные нам травы и цветы, опишет известные воздействия на нас. Изучит все подряд в общем. Мы вот с тобой уехали гору изучать, а он прямо рядом с кроватью своей нарвал кучу разной травы и сейчас все зарисовывает… на листах бристольского картона… эх! А я так хотел себе урвать хотя бы пару листов! Черт! Не успел заныкать пол пачки…
— Сложно и скучно — дал заключение Артем, забрасывая в рот сразу с пяток соленых листочков.
— Сложно — вздохнул я, продолжая печалиться.
Горе мое и правда, было нешуточным. Вчера, когда вскрыли один из пластиковых контейнеров, прихваченных из обломков рухнувших с орбиты, то внутри обнаружили несколько карандашей, фломастеров, два блокнота, пачку писчей бумаги и пачку бристольского картона… и почти все это богатство ушло к Радимиру! Тьфу! Я себе еле-еле урвал черный и оранжевый маркер, да три карандашных огрызка — и не будь я Искателем, то фиг бы мне вообще что дали. Черный маркер я берег как зеницу ока, оранжевый забрала Леся… одна радость — половина блокнота. Выдана в качестве «необходимых ресурсов». Вот и черкаю сейчас, делая наброски дороги, описывая насекомых и прочую живность.
Проще говоря — мы приступили к по возможности глобальному изучению окружающего нас мира.
Вопросов уйма. Тысячи вопросов. И мы стараемся найти на них ответы.
Что растет на том холме? Цветы? А что за цветы? А если их съесть, что будет? Ничего? А если сначала сварить, а потом съесть? Тоже ничего? А если смешать вот с этой синеватой травкой, то, что получится? Не знаем? Так надо узнать!
И так далее и в том же духе… И это я только область упомянутого Радимира описал в общих чертах. Походя небрежно задел самую верхушку айсберга. Сколько таких холмов и невиданных цветочков в мире Ковчега? Но изучать надо! Вдруг среди этого разноцветья скрывается травка способная ускорять регенерацию в десять раз? Или просто добавлять «ХП». Надо копать! Изучать! Вот Социалы и приступили к процессу. А мы поможем чем можем, привозя с собой новые образцы.
И это только цветочки….
А железки?
Влад прямо с утра начал греметь металлом, вручную растаскивая кучи металлолома поменьше, принимаясь за сортировку. Когда мы уже отъезжали, я отчетливо расслышал из уст многоопытного механика изумленное: «а это еще что хрень?». Что могло означать лишь одно — среди собранных нами обломков и частей попадались такие, что даже специалисты не могли с первого взгляда понять их предназначение.
А бутылка?!
Та самая, гигантская, вскрытая дедом Федором.
Девушку мы благополучно спасли. Назвалась Татьяной, оказалась вполне адекватной, смешливой и жизнерадостной. Она «проснулась» впервые как она считала и где-то через три-четыре часа по ее ощущения, увидела что среди зубастых рыб плывет улыбающийся Крух. Потом уже началась операция спасения. Я лично считал, что Таня умирала много раз. Но не помнила об этом. И дневник в отличии от Ольги она вести не могла, ибо на стеклянных стенках бутылки много не нацарапаешь. А может ей и в голову не пришло — дело в том, что девушка помимо жизнерадостности оказалась весьма созерцательной натурой. Могла застыть на пару часов в неподвижности, с восторгом разглядывая обычный камешек. Из полезных умений — настоящий художник. То есть я, к примеру, мог худо-бедно нарисовать очертания горы карандашом или там медведя изобразить кривенько. Радимир рисовал куда лучше, там уже было чем восторгаться. Татьяна же простым карандашом творила настоящие шедевры — на наш не особо знающий в этом деле взгляд. Так что
