дубовый киль боевого корабля попросту переехал.
Одд спрыгнул на доски первым.
— Сигурд-конунг! — крикнул он, выпрямляясь. — Где, ты, племянничек? Неужто не рад дяде?
— Сигурд больше не конунг! — Кетильфаст вышел вперед и Санек тут же встал на его место между Лапой и Альвом.
Оба глянули на Санька, один сверху, другой снизу и почти одинаково осклабились.
— Я теперь здесь конунг! — заявил Кетильфаст. — С чем пожаловал, воин Одина?
— Не с чем, а с кем! — Одд неторопливо двинулся по пирсу.
Десантировавшиеся за ним волкоголовые догоняли вожака и пристраивались рядом. Точь-в-точь волчья стая, увидевшая добычу.
— Или ты не видишь, с кем я? — Одд жестом остановил своих и подошел к Кетильфасту.
Подошел вплотную. Ростом он был заметно выше и Кетильфасту пришлось сделать шаг назад, чтобы смотреть вожаку ульфхеднаров в глаза. Кетильфаст положил руку на меч. Одд просто стоял. Хотя Санек был уверен: «взорваться» ульфхеднар может вмиг.
— Так где мой племяш Сигурд-конунг? — спросил Одд.
— Ты плохо слышишь? Он. Здесь. Больше. Не. Конунг!
Голос Кетильфаста чуть дрожал от ярости.
И это было плохо. Ярость хороша как раз для таких, как Одд. Нормальным воинам лучше держать мозг холодным.
— Не кричи, я тебя услышал, — спокойно произнес Одд. — Тогда второй вопрос. И если ты и на него ответишь неправильно, мне придется тебя убить.
— Уверен, что сможешь?
— Второй вопрос: мой брат по служению Асгейр. Я просил его присмотреть за племянником, пока тот не окрепнет. Где он?
— Я не знаю, где Сигурд. Он ушел.
— Не Сигурд. Асгейр. Не юли, Кетильфаст. Говори.
— Я не стану отвечать на твои вопросы, волкоголовый! — процедил Кетильфаст. — Мы разговариваем с тобой только потому, что я не хочу терять своих хирдманов. Кто-то из них может умереть, когда мы будем вас убивать!
Одд захохотал. Громко, искренне.
— Слыхали, братья! — крикнул он, не оборачиваясь. — Кто-то умрет! Кто-то! Да вы все здесь ляжете! — произнес он, внезапно оборвав смех. — Думаешь, я забыл, как вы удирали от нас, Кетильфаст? Не смеши меня больше. Ответь на мой вопрос или умри.
Он ждет, волкоголовый, подумал Санек. Он готов и спецом ждет, когда Кетильфаст на него набросится.
Красный огонь в голове ульфхеднара уже полыхал.
«Черт! — подумал Санек. — Глупость, конечно. Но иначе нельзя. У меня хоть шанс есть, а Кетильфаста он срубит мгновенно. Откуда тому знать, что ульфхеднар уже на пике возможностей?»
— Хейя, Одд! Я могу ответить на твой вопрос.
— Сандар! — Одд смотрел поверх головы Кетильфаста. — Говори! Надеюсь, твой рот не станет лепетать так жалко, как рот этого самозванного конунга!
«Сейчас ударит!» — понял Санек и рванул вперед, перехватив руку Кетильфаста.
— Не надо, друг. Позволь мне.
Одд широко улыбнулся.
— Позволь ему, Кетильфаст. Поживи еще немного. Я рад, что ты жив, Сандар. Ты исчез так внезапно, что я подумал: не убили ли тебя?
— Твоя радость будет недолгой, хёвдинг, — сказал Санек. — Мои слова отнимут ее у тебя, воин Одина. Потому что они о том, что ты не увидишь своего брата по пляске мечей раньше, чем воссядешь рядом с ним за пиршественный стол Водителя Хирдов.
— Асгейр мертв? — Притухший, было, незримый огонь в его голове вспыхнул с новой силой.
— Он пал.
— И с кого мне надлежит спросить за его пролитую кровь? — обманчиво спокойным голосом проговорил Одд.
— Крови не было.
Чувство пространства уже работало. Санек был сейчас в единой связке с Оддом. И с Кетильфастом, который стоял слева. И с теми ульфхеднарами, которые были ближе других. Интересно, трофейный меч способен достать воина Одина?
Похоже, Санек узнает это прямо сейчас.
— Крови не было. Был поединок. Асгейр бился со мной и мой меч не причинял ему вреда. Поэтому мне пришлось сломать его хребет. Ногой. Сожалею от этом. Твой брат был достоин лучшей участи: пасть от честного железа.
— Мне нравятся твои слова, — торжественно произнес Одд. — Поэтому я буду милостив к тебе, полукровка. Подарю тебе честную смерть от честного железа. Точно по твоему слову. А ты, Кетильфаст, ты будешь умирать…
— Кому тут умереть, решаю я!
Берсерк.
Санек выдохнул. Он-то думал: Воина Силы опять выкинуло из Игровой Зоны.
— Хастайн! — воскликнул Одд. — Все боги Валхаллы! Ты!
Он забыл о Саньке и о Кетильфасте.
— Хастайн!
Он обогнул Санька, как обходят столб, и пошел навстречу Берсерку.
Они встали друг напротив друга. Два великана практически одного роста, только Берсерк раза в полтора массивнее.
— Волчишка, — нежно произнес Берсерк. — Братик мой слюнявый. Иди ко мне!
И сгреб ульфхеднара в охапку.
Так они постояли еще некоторое время, обнявшись и хлопая друг друга по спинам, потом разом шагнули назад. Берсерк поднял вверх обе руки и крикнул:
— Помните меня, волчата?
В ответ — грозное ворчание.
— Не слышу!
Ульфхеднары, большая часть которых уже стояла на пирсе, взревели разом.
— Рады мне, детишки?
Снова рев.
— Когда мы рады, что мы делаем?
— Пр-разднуем! — заревели десятки глоток.
— А как мы празднуем, волчата?
Тишина.
То, что испытывал Санек минуту назад теперь можно было назвать просто небольшим беспокойством. Но он помнил слова Берсерка о сушке мыслей и «противогазе на мозги» и отключать эмоции не стал.
Берсерк уловил или угадал его тревогу:
— Нравятся тебе мои волчата, химера? — спросил он по-русски. — Они — как пальцы моей руки. Они могут сами сжаться в кулак, но куда бить решаю только я.
— Мы будем пить, петь и плясать! — На языке фьордов провозгласил Берсерк. — Наш друг Кетильфаст обещал угостить нас на славу! Верно, друг?
У них, Берсерка и Кетильфаста тоже было какое-то общее прошлое, потому что Кетильфаст заскрипел зубами так, что Санек услышал это даже сквозь фоновый гул сотен людей.
— Это мой долг — достойно принимать гостей, — наконец выдавил он. — Долг конунга этого гарда!
— Знал, что мы поймём друг друга, — осклабился Берсерк. — Веди нас на пир… конунг!
* * *
— А я уж боялся, что тебя опять выкинули, — сказал Санек. Видел, как молния сверкнула.
— Они попытались, — ухмыльнулся Берсерк. — Но пульт от телевизора больше не у них.
— А у кого?
