двойки. Твои мускульные, нервные и прочие волокна — тоже от двойки. Физика же никуда не делась, а физику тебе Игра выводит, как ты уже сам заметил. А кроме физики, еще и встроенные арты, — он погладил татуировку-змея. — Хотя этот как раз не показатель. Он к уровню привязан и откатись я до единички, мне даже климат-контроля не получить, не то что подводного дыхания. А вот шлем твой будет под тебя фильтровать независимо от того, на каком ты уровне. Потому что все арты, как встроенные, так и привязанные, в мощи не теряют. А если они как у тебя, вообще не к тушке привязаны, а к другому арту, вроде твоего адаптивного, — Берсерк очень быстро и довольно больно щелкнул Санька по левому запястью, — то даже те, которые от уровня зависят, тоже не отключаться. Они ведь не к твоему, а к его уровню подвязаны. Понятно, что Игра не тупая и тоже это понимает, но если не будешь борзеть и глушить мух из гранатомета, а действовать адекватно, не вылезая за один плюс, и тогда Игра тоже отнесется к твоим действиям адекватно и не станет тебя наказывать за превышение. И ты, малыш, если бы не шхерился сам от себя, а нормально использовал мозг, то сам бы сообразил. Данных у тебя достаточно. Вспомнил бы ту девку из Валхаллы, что на тебя кракена натравила? Да я миллион готов поставить против единички, что она минимум до пятерки раскручена. И с менталом тогда работала на тройке и выше, но, как сказано, не напрямую, а через арты. Да хоть перекрасившаяся эта, Маечка со стрингами. Как бы она с артом четверкой твою подружку нашпиговала, если бы запрет ее коснулся. Да она и тебя пыталась отстарпонить с явным превышением. И удивлен, что у нее не получилось. Не умеешь ты с бабами обращаться. Даже за подружкой своей толком не присматриваешь. То есть в мозг присунут, то еще куда. Хвостатый ее уже внаглую клеит, а ты и ухом не ведешь.
— Клеит? — не понял Санек.
— Шары подкатывает. И хвост! — Берсерк хохотнул.
Точно. Лапает Аленку татуированная тварюка. Аленка отбивается, но куда там! Ну, пакость! Санек выскочил из-за стола, ухватил охамевшего волкоголового за хвост, тот, который из волос на затылке, рывком сдернул со скамьи и швырнул на пол.
Удивительно легко получилось, сам удивился. Словно пластмассовую куклу.
Швырнул, наступил на затылок, придавив к слою грязной соломы на полу, прорычал яростно:
— Ты что, корм блошиный, нюх потерял — к моей женщине лезть?
Нет, ну реально же обнаглел. Даже ведь не элита. Нет красного импланта в башке.
Пяток соседей-волкоголовых тут же вскочили, намереваясь заступиться за представителя стаи…
И сели обратно, повинуясь жесту Берсерка.
Санек, не убирая ноги, наклонился к Хвостатому и прорычал:
— Оторвать тебе, что шевелится, чтоб больше не шевелилось?
— Не надо, — тихо попросил Хвостатый. — Винюсь. Ты вожак.
— Перед девушкой моей извинись тоже.
— И перед ней повинюсь. Не знал, говорю же.
Явно врет. Ну да пусть.
— Теперь знаешь, — сказал Санек, убирая ногу. — Извиняйся и свали куда-нибудь, пока я не передумал.
— А ты умеешь быть убедительным, — сказал Берсерк, когда Санек плюхнулся на прежнее место. — Не хочешь — с нами?
— Может, в другой раз, — уклонился Санек.
Маленький черный сфинкс показал ему маленький большой палец. Одобрил отказ. А Саньку в голову пришла еще одна мысль.
— Алексей, а ты точно больше не черный? Он же как был черным, так и остался, — Санек показал на крылатого быка Берсерка.
— А с чего бы ему не быть черным? — удивился Берсерк. — Что изменилось?
— Ну как же! Ты же из фракции Черных вышел!
. Только при чем тут фракция? Если у меня, допустим, синие глаза — это что, я теперь должен за синих играть? Или радугу отменить, потому что ее всякие гомосеки на трусах рисуют?
— По мне так лучше отменить гомосеков, — Санек погладил Алену по спине.
— Ну так отмени, — ухмыльнулся Берсерк. — Когда до пятерки раскачаешься. А черный наших зверушек — это цвет не фракции, а цикла. Цикл Кали. Отличный цикл для таких, как мы, малыш. когда тебя и меня в Игру вводили. Цикл Кали.
— А чем он отличный?
— Смыслом, малыш! Высшим смыслом нашего Бытия.
— И какой же это смысл?
От ответа Санек не ждал хорошего. Личико у Берсерка и так не особо дружелюбное, а тут стало таким, что даже генетически свирепый шестилапый доминант хвост поджал.
Не ждал и не ошибся.
— Смысл в том, малыш, что мы, черные химеры, убиваем без жалости, — с чувством собственного превосходства сообщил Берсерк. — И, что особенно важно, убиваем не только врагов. Всех. Потому что можем. Таков наш путь возвышения, малыш! И он прекрасен!
«Да он шутит! — подумал Санек. — Это же хрень полная!»
Нет, не похоже. Глаза в черепных прорезях так и сияют.
— Может это твой путь, Алексей, но мне он не нравится, — честно сказал Санек. — Я, пожалуй, поищу для возвышения какой-нибудь другой.
Он ожидал, что Берсерк порадует его еще какой-нибудь гадостью в духе «таков путь», но на этот раз Воин Силы его приятно удивил:
— Ищи. Какие проблемы? Мы же химеры, малыш. Как у них там, — он снова показал на закопченный потолок, — говорят: игроки смешанного спектра. А это значит: ищи на здоровье! Но имей в виду… — Он сделал многозначительную паузу. — Имей в виду: природа возьмет свое!
И захохотал.
Определенно, он знал что-то такое, о чем Санек понятия не имел.
И тем не менее этот день можно было считать проведенным не зря. И удачным.
Хотя не факт. День-то еще не кончился.
Эпилог
Эпилог
Закрытая территория «Мидгард»
— Привел, — сообщил Маленький Тролль. — Он ваш.
Здесь были все трое: мастер оружия, мастер знаний и мастер адаптации.
У двух последних лица торжественные.
Мертвый Дед… Ну он и есть Мертвый Дед.
— Сюда встань, — велел он, указав на зеркально-черное пятно посреди помещения.
Санек встал. Ему не трудно. Хотя он предпочел бы сначала пожрать, а уже потом куда-то становиться. Со вчерашнего пира прошло часов двенадцать и это были непростые часы, хотя и весьма приятные.
