всё сильнее сжималось от нарастающей тревоги, а нервы были натянуты до предела.
Из бара показалась Луна и весело махнула рукой:
— Девчонки! Заходите скорее, следующий тост за Фиону поднимать будут!
Маргоша допила остатки своего коктейля, беззаботно пожала плечами и нырнула обратно в шумное нутро бара. Веда сделала шаг следом за ней и тут же замерла. Сердце в груди оглушительно ухнуло, словно выстрелило из пушки, и по всему телу разлился ледяной озноб. Спиной она отчётливо ощутила, что кто-то стоит прямо за ней, вплотную, почти касаясь. Она не ошиблась: холодные, чужие пальцы коснулись её разгорячённой шеи, и мир вокруг мгновенно погас, погрузившись в непроглядную тьму.
***
Очнулась она резко, без сонливости или признаков интоксикации, но с бешено колотящимся сердцем. Прямо над ней нависал незнакомый потолок, а над головой болталась одинокая лампочка, которая, впрочем, не горела. Рядом, на стене, тускло светились два тёплых бра, заливая комнату жидким желтоватым светом.
Веда попыталась встать и тут же с ужасом поняла, что не может этого сделать, потому что руки и ноги были намертво стянуты пластиковыми хомутами к железной раме койки. Сама койка, надо признать, оказалась на удивление аккуратной и даже удобной: мягкий матрас, свежее постельное бельё и вполне комфортная подушка, от которой приятно пахло стиральным порошком. На этом, пожалуй, всё хорошее и заканчивается.
Её глаза принялись судорожно бегать по комнате, выхватывая из полумрака деталь за деталью. Подвал! Это определённо был подвал, сложенный из старого красного кирпича, от которого тянуло лёгкой сыростью. Тяжёлая металлическая дверь без единого окошка выглядела так, будто её не открывали годами. На узкой прямоугольной щели, которую с большой натяжкой можно было назвать окном, красовалась чёрная плёнка, наглухо заклеивающая стекло и не оставляющая ни малейшего шанса выглянуть наружу.
Вдоль стены тянулись стеллажи, заставленные картонными коробками. В углу темнел рейл с одеждой, на котором висело множество платьев, причём явно женских и совершенно разных фасонов. На пустом столе не было ровным счётом ничего, только два стула стояли рядом.
Физически Веда чувствовала себя вполне сносно: голова не болела, следов насилия на теле не наблюдалось, и даже одежда осталась на месте. Только хомуты, тревога и остаточное алкогольное опьянение, которое мешало собраться с мыслями и трезво оценить ситуацию. Так она пролежала целых два часа, и тело её всё это время колотила крупная дрожь. Самое же ужасное заключалось в том, что ей невыносимо, до рези в животе, хотелось в туалет. Ещё немного, и случился бы самый настоящий казус. Сквозь крошечную дырочку в чёрной плёнке на окне Веда разглядела, что на улице уже наступило утро. И вдруг послышались тихие, но торопливые шаги за дверью. Створка со скрипом отворилась, и в подвал вошёл мужчина с железным подносом в руках, на котором стояла тарелочка с едой и стакан какого-то жёлтого сока.
Веда приподнялась насколько могла, сосредоточила зрение, чтобы разглядеть своего похитителя. Но как только она его увидела, у неё перехватило дыхание. Да ёп его мать! Опять он! Она узнала его сразу, с первого же взгляда. Снова он, чертила, маньячелла! Как, спрашивается, он вообще оказался в стабе? Неужели Уж тогда её проигнорировал и не придал значения её словам? И вот теперь, значит, из-за этого гада её будут потрошить, как курицу на базаре! Паника покатилась по нервам раскалённой лавиной, а страх сжал сердце ледяными когтями.
— Доброе утро, Веда! — с явным и нескрываемым удовольствием произнёс он её имя, аккуратно закрывая дверь ногой.
Веда не выдержала и выпалила первое, что пришло в голову:
— Чел… Ты меня извини, конечно… Я всё понимаю про твои стрёмные пристрастия, но мне очень-очень надо пипи. Ща надудоню прямо здесь, я тебе клянусь!
— Оу, — Айболит приподнял бровь и достал перочинный нож из кармана своих строгих брюк, — давай только без глупостей, ты же умная девушка.
Он ловко перерезал хомуты на её запястьях и кивнул в сторону кровати.
— Ведро позади койки. Как сделаешь свои дела, кликни меня.
С этими словами он развернулся спиной и вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.
Веда выпучила глаза и только и смогла выдавить в ответ:
— Чего, блин?! Чего?!
Но сил терпеть дальше уже не было, и она быстро сделала своё мокрое дело, чувствуя, как запястья и щиколотки ноют от неудобных стяжек.
— Я всё, — неуверенно произнесла она, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
Маньяк снова вошёл и, кивая на стол, произнёс почти будничным тоном:
— Позавтракай. Прости за скромность, но чем богаты. Обещаю, в следующий раз угощу круассанами или, может быть, крок-месье.
Он улыбнулся, но не кокетливо и не флиртово, а как вежливый и даже немного добродушный человек. И в этом заключалась самая жуткая часть происходящего: он её похитил, запер в подвале, а вёл себя так, словно ничего особенного не случилось и они просто мило беседуют за завтраком.
Веда начала отодвигать стул, чтобы присесть, но он с ухмылкой шлёпнул себя по лбу:
— Мда, вот же я джентльмен, никаких манер! Позволь мне.
Он подскочил, аккуратно отодвинул стул, дождался, пока она присядет, и заботливо придвинул его к столу.
— Спасибо, — удивлённо сказала она, едва удерживая волнение и стараясь не показать своего страха.
— Приятного аппетита, Веда, — он по-свойски похлопал её по плечу, и от этого прикосновения ей захотелось закричать.
Она внимательно посмотрела на еду, пытаясь понять своим даром, не отравлена ли она и не подмешано ли туда чего. Но от еды опасности не чувствовалось, а вот от него самого она исходила непрерывно.
— А как же ты? — спросила Веда, ковыряя пластиковой вилкой яркий желток. — Почему ты со мной не позавтракаешь?
Он оттянул уголки губ вниз и ответил:
— Я… ты знаешь, я уже позавтракал, причём довольно плотно. Переедать не люблю, слежу за фигурой.
— Поняла, — коротко ответила Веда, макая кусочек хлеба в желток и отправляя его в рот. Потом она осторожно понюхала сок и уловила знакомый аромат: ананас и живчик. Ей всегда нравился ананасовый сок, и она сделала маленький, осторожный глоток.
Всё это время Айболит стоял напротив и неотрывно смотрел на неё тяжёлым, цепким взглядом, который, казалось, пронизывал до самых костей.
— Так это… — с заметным смущением начала Веда, сжав губы и отводя глаза в сторону, — что я здесь делаю? — Её взгляд лихорадочно метался по подвалу, выискивая хоть что-то, что могло бы дать надежду, какую-нибудь щель или выход.
— Видишь ли, — протянул он, усаживаясь напротив и аккуратно складывая ладони домиком, — я бы очень хотел с тобой пообщаться, если ты не против.
