не хватает, но как только шире распространят механизацию, лавочка прикроется и что тогда с товаром делать будете?
Твердышев задумался.
— Насколько я понимаю, англичане заняли монопольное положение в торговле с нами через Балтику. Но..! — поднял я указательный палец, — В этом году будет открыт новый торговый путь. Через Черное и Средиземное моря и там англичан пока точно не будет!
— Свои корабли надобно иметь, чтобы самим выбирать куда товар везти! — мгновенно сориентировался прожжённый торговец.
— Совершенно верно Яков Борисович. Один корабль у меня в Крыму уже есть! — не смотря на поговорку про шкуру неубитого медведя, я, почему-то, был уверен, что у Антонио все получится и он благополучно доберется до Крыма, — К кораблям, с вашего позволения, мы еще вернемся. А у меня есть еще один вопрос. Надолго вам леса хватит для работы заводов?
— Не в бровь, а в глаз Иван Николаевич! — вся глубина этой проблемы отразилась на нахмуренном лбу Твердышева, — За двадцать верст уже дрова возим, да еще и по горам. Руду рядом с Белорецким заводом нашли, можно новую домну строить, но сложности с доставкой топлива постоянно растут и я уже начинаю сомневаться в необходимости таких вложений!
— А вы Яков Борисович про каменный уголь слыхали?
— Слыхали конечно, но с ним сложнее работать, меха не справляются с дутьем воздуха, да и нет его на Урале! — посмотрел на меня с прищуром Твердышев, — Чую у вас Иван Николаевич и на этот вопрос есть хитрый ответ!
— Ну особой хитрости здесь нет, но вы правы. Ответ есть! — закольцевалась наша беседа, — Возвращаемся опять к паровой машине. Она решит все проблемы и позволит расширить производство, но без угля ее внедрение бессмысленно, а угля на моих новых землях в диком поле на пару веков хватит!
— И в какую цену мне выйдет ваш уголь? — задал самый главный вопрос Твердышев.
— Честно скажу Яков Борисович. Понятия не имею! — развел я руки, — Я в финансах совершенно не разбираюсь. Думаю, на начальном этапе это будет не очень выгодно, может быть даже убыточно. Но если играть в долгую, то иных вариантов просто не существует. Выбор у вас невелик. Остаться одним из многих и через десяток лет закрыть заводы ввиду отсутствия древесного угля или стать величайшим промышленником Урала!
* * *
Несмотря на то, что я вполне уверенно ответил Твердышеву на вопрос про цену угля и даже нашел слова для воздействия на его «эго», внутри я был в панике. Перед глазами вдруг всплыли слова «финансовая модель», из просмотренного мной от нечего делать в прошлой жизни видео про организацию бизнеса, и я понял, что даже не представляю, как все это буду реализовывать на практике — ценообразование, трудозатраты, амортизация и прочая канитель, были для меня китайской грамотой. Меня даже в пот бросило и пришлось себя убеждать, что мое дело решать стратегические вопросы, а на остальные участки поставим знающих дело людей.
Подумав про стратегию, я успокоился, попросил у Твердышева большой лист бумаги и набросал карту России на запад от Урала, на которой изобразил предлагаемую схему работы. Твердышев строит за свой счет на Урале завод по производству паровых машин, а мы предоставляем ему рабочий образец и техническую документацию на изготовление машины, а также обучаем людей, за десять процентов от себестоимости произведенных машин.
Уголь Донбасса соединяется с рудой Урала новым торговым путем «гора Магнитная — Орск — Оренбург — Яицкий городок — Саратов — Царицын — Донбасс», а дальше металлы, а потом и промышленные товары, идут на продажу через новый порт Мариуполя, который еще предстоит построить. Для организации торговли создаем на паритетных началах транспортную компанию, которой будут принадлежать порт, верфи и новые корабли. При наличии порта и кораблей можно будет замкнуть на себя торговлю не только металлом, но и зерном и другими товарами с юга России. Кроме того, получив с Донбасса кокс и уголь Твердышев сможет основать новый современный металлургический завод непосредственно у Магнитной горы.
А с железной дорогой все оказалось даже лучше, чем я думал, так как Твердышев уже начал этим заниматься, правда в ограниченном масштабе — в рамках заводских территорий. Козьма Фролов оказался действительно великим изобретателем и уже придумал рельсы с вагонетками на конной тяге. Поэтому перспективы использования железной дороги для перевозки грузов, после появления паровоза, Твердышев оценил сразу.
Р.S. Уважаемые читатели! Если вы собирались подписаться или поставить лайк, но забывали, сейчас самое лучшее время для этого. Спасибо!
Глава 18
Приятная неожиданность
Пробыли мы у Твердышева, оказавшегося весьма радушным хозяином, еще три с половиной недели и большую часть этого времени я провел слушая споры братьев. На следующий день после нашего первого разговора в дом к Якову приехал его родной брат Иван, являвшийся коммерческим директором их предприятия и отвечавший за финансы. Услышав от меня, что расчетов рентабельности предприятия у меня нет, он сразу вынес вердикт о невозможности дальнейшего разговора.
Тут все и закрутилось. Яков, видимо принявший в глубине души решение принять мое предложение, начал приводить различные аргументы в мою пользу, а Иван оппонировать ему. В итоге получилось так, что я в спорах, ввиду моей бесполезности, практически не участвовал, а отдувался за меня Яков. Иван же в свою очередь, пытаясь отговорить Якова, за две недели фактически разработал финансовую модель нашего предприятия.
Через две недели, по мере окончания аргументов у договаривающихся сторон, весы спора замерли в положении шаткого равновесия и тут в Оренбург приехал Козьма Фролов, вызванный Яковом из Белорецка. Он сразу оценил перспективы применения каменного угля и паровых машин — и в горном деле и в металлургии и в транспорте. Учитывая, что Фролов пользовался большим уважением у своих работодателей, это стало решающим аргументом.
На оформление бумаг сотрудниками Твердышева, работавшими совместно с Вейсманом, изучавшим право в кадетском корпусе, ушла еще неделя. Договорившись с Яковом Борисовичем обмениваться новостями о продвижении наших проектов, мы забрали Фролова, откомандированного, естественно за мой счет, для организации горного дела на Донбассе и направились в обратный путь.
Однако, прибыв в Оренбург зимой, покидали мы его уже глубокой весной. Снег за прошедшее время практически сошел, а иссохшая за зиму земля мгновенно впитала всю влагу, поэтому назад мы поехали на карете, любезно предоставленной мне Твердышевым, по уже почти просохшим дорогам.
Думая над маршрутом обратной дороги, я встал перед выбором — вернуться обратным путем или проехать по маршруту будущей железной дороги и, так как температура на улице уже
