Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 98
потому что
отец это обещал.
Ратники со жгучим любопытством глазели на Литу с Ивладом, на девоптицу, обнимающую человека, но не решались громко высказываться. Лютай прошёл мимо и махнул обеими руками, приказывая отвернуться. Но Ивладу было всё равно. Пусть смотрят, раз так хотят.
Глава 22. Метели и костры
Рагдай выбрал постоялый двор в деревне к востоку от Азобора. Михле обходила эти места стороной – колдуны говорили, староста не позволял никому рисовать яблоки над дверьми. Михле заговорила коней, и они домчали их до места быстро. Ружан бурчал и сопротивлялся, когда Рагдай изложил ему свой замысел, – говорил, что не хочет отпускать последнего воеводу, которому доверяет. Михле переживала, что царевич не сможет удержаться в седле, но, даже слабый и больной, он сидел удивительно прямо, пусть и дышал тяжелее, чем обычно.
Михле не знала, хватит ли её колдовства для того, чтобы Рагдай доскакал до Стрейвина и вернулся обратно, но она не высказала своих сомнений вслух. Шепнула ещё раз на мягкое лошадиное ухо, потом – на другое, дохнула на свои ладони и огладила ими конские бока и поджарые ноги. Рагдай попросил у хозяина двора два туеска с плотно закрывающимися крышками. С собой он взял оружие: лук, колчан со стрелами, кинжал и несколько ножей. Михле видела, в каком волнении собирается воевода, и сама волновалась вместе с ним.
– Как быстро я смогу вернуться? – спросил он, затягивая ремни седла.
– Без заговора путь отсюда до Стрейвина занял бы дней восемь, – подсчитала Михле. Рагдай хмурился – конечно, он и сам это прекрасно знал. – Но заколдованный конь отнесёт тебя за день.
– Только туда?
– Не знаю. Скорее всего, да. День туда, день обратно. Я не сильная зверословка. Я вообще не сильная колдунья.
– Но кто-то другой может помочь мне в Стрейвине?
– Если после меня другой зверослов заговорит коня, то будет лучше. Поищи их у границ, когда будешь возвращаться. Но тогда найди и вьюжных тоже. Я постаралась навести наговор, чтобы метели не резали коню глаза.
Рагдай упрямо кивнул и вскочил в седло.
– Смотри за Ружаном. Не позволяй ему делать глупости. И умирать не позволяй, слышишь?
– А ты будь осторожен!
Рагдай пришпорил коня и вылетел со двора так стремительно, что поднявшийся ветер сбил платок с головы Михле. Тяжело вздохнув, она спешно вернулась в избу, где они устроили Ружана.
Он смирно сидел на скамье и выдавил ухмылку, когда Михле вошла и заперла за собой дверь.
– Я так хотел стать царём, – прохрипел Ружан, – а теперь прячусь от всего мира. Надеюсь на силу какого-то забытого колдовства, а ведь оно-то, стараниями моей прабабки, и погубит мою семью.
Глаза Ружана уже давно оставались чёрными, а не красиво-льдистыми, как привыкла Михле. Язвы покрыли всю правую сторону лица, там, где был порез. Ружан приказал хозяину постоялого двора принести как можно больше вина: по его словам, вино притупляло боль. Михле хотела ему верить, но находиться так долго наедине с постоянно хмельным и проваливающимся в забытье Ружаном было страшновато. Несмотря на то, что она искренне привязалась к нему.
– А я ведь уже примерял корону, – вспоминал он. – Она хранится в оружейной, отец почти не надевал её. Говорил, тяжела для его слабой шеи. Однажды мы с Домиром и Рагдаем пробрались туда и по очереди примерили.
– И вы им позволили?
– Лишь на несколько мгновений. Потом отобрал и долго в ней ходил. Пока нас не обнаружили слуги. Отец был прав. Корона тяжела.
– Вы тоже сможете надевать её, только по особым случаям.
Ружан ухмыльнулся сухими бескровными губами. Кожа в уголке рта треснула, и там тут же разрослось пятно, похожее на след от раздавленной черники.
– Михле, вы верите, что у меня есть надежда?
Михле хотела бы верить. Она столько плакала в прошлый вечер, что теперь глаза оставались горячими и совершенно сухими.
– Я бы хотела, чтобы вам стало легче.
– Вам больно смотреть на моё уродство?
Михле дотронулась до его руки. Палец попал на язву, и Ружан, шикнув, отдёрнул руку.
– Простите. Мне больно смотреть на ваши страдания. Не на уродство.
– Но всё же раньше я выглядел куда лучше. Я нравился девушкам.
Михле улыбнулась:
– О, не сомневаюсь. Вы очень красивый.
– Был. И принимал красоту как должное. Теперь думаю: надо было щедрее дарить красоту девушкам. Быть может, тогда у меня уже рос бы где-нибудь сын. Будущий аларский царь.
– Ещё обязательно вырастет. Не говорите так, будто для вас всё решено.
Ружан вздохнул и отвернулся к стене. Его спина теперь почти всегда горбилась, он держался, чуть завалившись на одну сторону. Михле стало его ещё жальче: если не видеть жестокое, хмурое, изуродованное язвами лицо, то он становился похожим на обычного больного юношу, каких всегда можно было встретить на улицах.
– А вы, Михле? Вы когда-то любили?
Михле сглотнула. Она не могла понять, к чему он спрашивает.
– Вам лучше лечь отдохнуть, Ружан Радимович.
– Не хотите отвечать. Ясно.
– Просто не думаю, что вам действительно нужно знать, – принялась она оправдываться. – Вы просто хотите чем-то занять время. Пустым разговором.
– Человек, которому остаётся жить недолго, ценит любой разговор. И мне хотелось бы узнать о вас больше.
Михле помедлила. Ружан растянулся на скамье – далеко не так вальяжно, как прежде, – и опустил воспалённые веки. Михле была рада, что не видит сейчас эти страшные чужие глаза, похожие на погасшие угли. Она тихо призналась:
– Нет. Никогда.
– Сколько вам лет?
– Восемнадцать.
– Почти как Ивладу…
Михле смутилась. Она побоялась, что Ружан сейчас начнёт сватать её своему младшему брату: тонкому, белокурому, похожему на девушку. Он совсем ей не понравился. Ружан гораздо красивее, у него широкая грудь и длинные ноги. Да и руки тоже хороши: сильные и крепкие. Но Ружан затих, лёжа на скамье. Чёрные кудри прилипли ко лбу, и Михле со вздохом пошла просить средства от жара.
Едва она собрала нужные снадобья, как наткнулась на высокого мужчину, стоящего прямо у теремка, в котором они остановились с Ружаном. У Михле душа ушла в пятки, когда она узнала Вьюгу. Он стоял тихо и скромно, словно случайно забрёл на постоялый двор. Даже снял свою накидку, чтобы быть неприметнее. Михле крепче стиснула туесок со снадобьями и упрямо поднялась по крыльцу. Сердце стучало так громко, что Вьюга, несомненно, это услышал – или почувствовал.
– Михле, могу я с вами поговорить?
Она перекинула косу за спину и смело встретилась взглядом с верховным.
– Вы станете уговаривать меня не помогать ему?
Вьюга едва заметно дёрнул уголком рта.
– Напротив.
Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 98
