сотни — милосердие для многих. То есть, для всех тех, кто мог бы пострадать от его руки!
— Этот Светоч собирался превратить Янину в марионетку для того, чтобы она кого-нибудь убила. И, судя по его посвящению, она была бы у него далеко не первой! — добавил Далвт. — Говоря иными словами, в данный момент наша госпожа проявляет высшее милосердие — позволяет этой твари почувствовать все, что ощущали его жертвы. А когда закончит — лишит его возможности творить зло в любых его проявлениях…
…Амата закончила воздавать Гийору по заслугам через два с лишним мерных кольца. И, вытравив из его души Связь с Благочестивым, отправила восвояси. Скрючившийся в три погибели, с огромным угольно-черным маалем на лбу и трясущимися руками, в насквозь пропотевшем камзоле и пропитавшихся мочой штанах, он выглядел настолько беспомощным и жалким, что вызывал сочувствие. Правда, только у самых молоденьких и наивных жриц. Зато те, кто постарше и поумнее, провожали его настороженными взглядами, понимая, что живой враг — это возможные проблемы.
Гиса проблем не боялась, так как знала, что ее бывший друг окончательно сломлен и побоится даже думать о мести. Поэтому дождалась, пока он заберется в карету, равнодушно развернулась к ней спиной и, подхватив под локоток Янинку, величественно поплыла к лестнице, ведущей к ее покоям.
Пока поднималась на третий этаж и шла по коридору, пыталась подобрать правильные слова для извинений. Но вломившись в свою спальню и завалившись вместе с Рыжей на кровать, неожиданно для самой себя провалилась в прошлое. В тот благословенный день, когда она догадалась попросить Амату дать защиту разума всем жрицам без исключения:
…Недовольное сопение Милосердной, раздавшееся на краю сознания, заставило Гису оторваться от расходной книги, над которой она чахла с раннего утра, и устало потереть лицо:
«Что случилось?»
«Я — дура! Причем редкая: отправила Лорри и Мегги в Таммис, зная, что против них будут играть Светочи Благочестивого, и забыла дать им защиту разума!»
Верховная похолодела:
«И-и-и⁈»
«Вчера вечером один из ублюдочных жрецов Эммета пытался Очистить Лауду, но напоролся на твоего мужа и сдох. А я… я даже не почувствовала, что им угрожает опасность!»
«Как это?» — растерялась Верховная, услышав в голосе богини тщательно скрываемый страх за ее любимого мужчину.
«Одно из правил Равновесия. Не позволяет видеть самых сильных старших жрецов других богов и богинь…»
«Они в порядке⁈»
«Да, в полном. А я — нет!» — взвыла богиня. — «Светоч наведывался к ним ВЧЕРА. А Зеркала Души я им дала только СЕГОДНЯ. И только после просьбы Бергена!!!»
Нервная дрожь, сотрясающая Гису, никак не унималась, и жрица попробовала подумать не о том, какой ужасной участи избежали Лорак, Мегги и их подзащитная, а о будущем. И буквально через десяток ударов сердца испугалась еще сильнее. После чего обратилась к богине:
«Я, пожалуй, тоже попрошу. Дать такие же Зеркала Души всем жрицам, послушницам и Защитникам. Ведь Эммет потерял Светоча и, вне всякого сомнения, винит в этом нас. А о его мстительности не слышал только глухой…»
— О чем задумалась? — внезапно повернувшись к ней лицом, требовательно спросила Рыжая и уставилась в глаза так, как будто надеялась увидеть в них что-то очень нехорошее.
Наргиса немного поколебалась и… вывалила на нее все то, что скопилось на душе: мысли о том, что там, у алтаря, должна была оказаться не Янинка, а она; что война между Эмметом и Аматой становится все ожесточеннее, а значит, надо готовиться к куда более серьезным неприятностям; что Лорри и Мегги придется гораздо сложнее, чем им, так как они волею Судьбы оказались в самом горниле, и так далее.
Рыжая слушала, не перебивая, не шевелясь и, кажется, даже не дыша. А когда запал Верховной иссяк, гневно раздула ноздри и нехорошо прищурилась:
— Значит, по-твоему, у алтаря должна была оказаться ты⁈
— Ну да! Ведь он искал подхо— …
— Дура!!! Меня не сковывали воспоминания детства, поэтому я ударила Проклятием, НЕ ЗАДУМЫВАЯСЬ! И, тем самым, не дала Гийору возможности схватиться за меч. А тебя бы он ЗАРУБИЛ! Так же легко, как того урода, который назвал тебя похотливой курицей! В общем, перестань страдать из-за ерунды и поблагодари Таору за то, что сохранила тебе жизнь…
Глава 23
Глава 23. Лорак Берген.
18 день месяца Высокого Неба.
Утро очередного дня пребывания на небольшом островке в центре одного из безымянных озер, затерянных в чаще Портоланского леса, ничем не отличалось от нескольких предыдущих. Я проснулся незадолго до рассвета, порадовал Амату немудреными ласками эдак с половину мерного кольца, затем с большим трудом достучался до разумов Мегги и Лауды, разомлевших до состояния нестояния, дал дамам позавтракать и поваляться рядом с кострищем, а потом до полудня гонял по порядком надоевшей поляне. Когда обе красавицы перестали связно мыслить и начали ошибаться в самых простых связках и переходах, дотолкал их до крошечного заливчика, почти со всех сторон окруженного высоченными деревьями, загнал в воду и упал между ними.
Ну да, расслабился и сам. А что мне оставалось делать? Заботу о нашем пропитании взяла на себя Амата, по нескольку раз в день вселяющаяся в тело моей супруги и использующая любой предлог, чтобы поохотиться. Лауда, изо всех сил старающаяся быть нужной, занималась хозяйством — потрошила добычу, на пару с Мегги или в компании регулярно заглядывающих на огонек богинь готовила еду, накрывала на «стол» и мыла посуду. К стирке меня тоже не подпускали — от любого моего взгляда в сторону грязной одежды дамы становились на дыбы и проявляли обычно не демонстрируемые черты характеров. Оставалось только тренироваться, собирать валежник, обихаживать лошадей и думать о будущем. Но тренировались мы по два раза в день, в компании с высокими госпожами или без, выкладываясь на каждом занятии так, как будто жили последний день. Сбор валежника превращался в неспешную прогулку к северной оконечности островка, к которой южный ветер прибил целую гору сушняка. На порядком обленившихся кобылок я тратил от силы одно мерное кольцо в день, а о будущем не думал вообще. Ибо о происходящем в большом мире я не знал ровным счетом ничего. Почему? Не знаю — после пяти дней безумных попыток прорваться сквозь сплошное кольцо оцепления и нескольких ожесточенных стычек, в которых каждый из нас троих получил по нескольку не очень приятных ран, Амата с Майларой кружными путями привели нас на этот остров, запретили его покидать
