21. ЧЕРВЬ ВРАЩАЕТСЯ
I
Ладно, это был лагерь. В убывающем дневном свете, когда розовато-лиловый вечер накрыл небо и удлинил тени, они наблюдали за дрожащими огнями из укрытия в солончаке в трех четвертях километра.
— Я вижу палатки, сборные дома, — сказал Макколл, медленно водя биноклем, — около пятнадцати машин. Там, должно быть, не знаю, сотня или больше этих ублюдков.
— Ю хев эн скоре боу шоттес, — ответил Эзра.
— Вот и посчитай.
— Зен зиссен сворд Ю хав, аффтир боу шоттис дан.
Макколл покачал головой и засмеялся. — Ты думаешь, что мы сможем убить их? Я отдаю должное твоей уверенности, Эзра.
— Хват сеязи, сидзе соуле?
Макколл вернулся к своему биноклю. — Погоди, — пробормотал он, водя им. — Там мачта вокса. Высокомощный усилитель. Тебе не нужен передатчик вокса УВЧ, если ты не отдаешь приказы на большие расстояния. Это, должно быть, командный пункт. Кто-то очень важный, может быть, сирдар-командующий. Даже, может быть, этогор.
— Хват сеязи?
Макколл посмотрел на Эзру. — Ты хочешь расплаты, так ведь? — Эзра кивнул. — Пайе бак, — улыбнулся он.
— А я просто хочу сделать что-нибудь полезное до того, как умру. — Макколл снял свой вещевой мешок и покопался в содержимом: две обоймы, четыре трубчатых заряда, одна маленькая ячейка для его пистолета, катушка детонационной ленты, граната. Он поместил предметы, один за другим, в свою разгрузку для легкого доступа.
Эзра наблюдал за ним, заинтригованный.
Макколл взял горсть пыли и нанес ее на щеки и лоб. Эзра засмеялся и вытащил бутылку из тыквы.
— Можешь сделать лучше? — спросил Макколл.
Осторожно, ритуально, Нихтгейнец размазал серую пасту по узкому, грязному лицу Макколла. Затем он кивнул.
— Мы закончили?
Эзра указал на боевой нож Макколла и протянул руку. Макколл дал ему свой нож. Эзра нанес концентрированный яд мотыля на лезвие тридцатисантиметрового серебряного клинка.
— Дан, — сказал он, возвращая его Макколлу.
— Тогда, сделаем это, — сказал Макколл. Он протянул руку. Эзра посмотрел на протянутую руку, а затем пожал ее, смущенный.
— Рад был знать тебя, Эзра ап Нихт, — сказал Макколл.
— Сеязи тру, соуле.
Они поднялись, и, пригнувшись, пошли по пыли к отдаленным огням.
II
Валькирия горела. Это была, всего лишь, оболочка, клетка из черного металла, объятая огнем.
Харк поднялся на ноги. Он предположил, что его выбросило прямо при столкновении. Если так, то пыль, мрачная пыль дурного булыжника Яго, спасла его. Он мог вспомнить, как они устремились вниз, а затем рухнули на толстую мягкую подушку реголита.
Хотя, он не был совершенно неповрежденным. Его спина безжалостно пульсировала, и он чувствовал, как кровь течет по его ногам. На его голове была рана. Что-то, Харк понятия не имел что, разорвало его аугметическую руку у локтя, оставив искрящийся обрубок из проводов, которые истекали смазкой вместо крови.
Он захромал к обломкам. Несколько вещмешков упали нетронутыми. Два порвались, и древние страницы вибрировали на ветру. Он встал на колени и попытался собрать их.
— Нужна рука?
Он поднял взгляд. Твензет, с покрытым кровью лицом, стоял рядом с ним. Когда Твензет увидел обрубок механической руки Харка, он замешкался.
— Я, честно, не имел в виду ничего такого, сэр, — сказал он.
— Я никогда и не думал, что имел, рядовой, — сказал Харк. — Помоги мне.
Твензет упал на колени и начал собирать вырванные страницы, запихивая их обратно в мешок.
