Печенегу было мало патронов. Возьмем с собой L96 и Валы для работы в тихую, они точно пригодятся. БК спланировали по две тысячи патронов на автомат, что съест треть нашего арсенала, хотя я был уверен, что столько и не понадобится, но запас карман не тянет. Из тяжелого, возьмем один РПГ-7 с двадцатью гранатами, ну и еще ручных гранат и других взрывающихся штук. Кроме этого прихватили небольшие турецкие арбалеты, затрофеенные нами в прошлом году при отражении нападения на дипломатическую миссию.
Оружие мы планировали применять дифференцировано, на месте обзаведемся комплектом местного оружия, из австрийских или польских арсеналов, и по возможности будем пользоваться им, а наше держать в резерве. А насчет нового оружия я поступил просто. Построил всех и сказал, что это новейшие модели из секретной императорской мастерской и взял с них подписку о неразглашении.
Месяц подготовки пролетел незаметно и выехав из Луганского в середине июля, мы за двадцать семь дней совершили почти девятисот километровый марш, обходя обжитые места, и в середине августа оказались близ крепости Хотин, стоявшей на пересечении новых границ трех империй — Российской, Османской и Австрийской, а также остатков Речи Посполитой, в которой и разместил свой штаб генерал-лейтенант Суворов.
Глава 23
За ленточку
На марше, с целью конспирации, мы двигались в казацкой одежде, изображая запорожцев. Караван из более чем сотни лошадей, видимо, внушал уважение, так что за время марша проблем в степи у нас не возникло, а в населенные пункты мы не совались. Поэтому, по прибытии я переоделся в цивильное платье и направился на аудиенцию к Суворову.
Вышедший из-за стола мне навстречу мужчина лет сорока пяти, был ниже среднего роста, сухощав, немного сутуловат, со светло-русыми волосами, завершавшимися в районе лба небольшим хохолком. Именно так обычно изображали его в различных учебниках. Высокий лоб, визуально расширявшийся за счет хохолка и большие голубые глаза, искрившиеся умом и энергией, делали его лицо чрезвычайно выразительным.
— Доброго дня граф! Граф Крымский по делу государственной важности! — протянул я Суворову письмо от Екатерины, старательно пытаясь скрыть волнение от встречи с величайшим полководцем.
— Доброго дня, прошу присесть граф! — показал Суворов мне на кресло и прочитал вслух, — Подателю сего оказывать всемерное содействие. Подпись и печать ее величества. Неожиданно. Поясните в чем суть?
— Непременно. Но прежде два момента. Предлагаю общение по имени-отчеству. Работать вместе нам предстоит длительное время, а я привык по простому, без церемоний. И второе. Сохранение тайны моей миссии имеет наивысший приоритет, поэтому в детали операции должны быть посвящены только вы лично! — ответил я, присаживаясь в кресло.
— Сам не люблю эти расшаркивания. Александр Васильевич Суворов к вашим услугам. А касательно сохранения тайны миссии не извольте беспокоиться. Понимаю. Государыня-матушка такие письма по пустому делу писать бы не стала! — присел Суворов на кресло, стоящее напротив.
— Иван Николаевич фон Штоффельн. Рад знакомству! — кивнул я головой, — Александр Васильевич, прежде чем я изложу свое дело, не посвятите меня в обстановку, сложившуюся в Подолии и на сопредельных территориях.
— Извольте Иван Николаевич! — резко встав с кресла, пригласил он меня пройти к карте, лежащей на большом столе, — Севернее Хотина мои полки, покуда преследовали конфедератов, вышли к Плоскирову (совр. Хмельницкий), что верст на восемьдесят пять западнее Винницы, и встали по рекам Смотрич и Случь. Далее на север от Житомира до Киева действуют войска генерал-поручика Каменского. В Галиции пару недель назад австрияки заняли Тарнополь. Как обстоят дела западнее сведений пока не имеется. А у турка все спокойно, здесь граница, как была по Днестру, так и осталась. Только вместо поляка мы встали, да порядок почти навели на нашем берегу.
Пока Суворов вводил меня в курс дела, я невольно продолжал рассматривать его. Вся его фигура, взгляд, слова, движения — всё отличалось живостью и проворством. Не было в нем ни толики солидности или важности, наличие которых люди считают обязательным признаком крупного деятеля.
— Благодарю Александр Васильевич! А как на счет конфедератов в Галиции, сопротивление австрийцам оказывали? — показал я на район Тарнополя.
— Стычек было достаточно, но организованного сопротивления по моим сведениям не было! — отрицательно покачал он головой.
— Что ж, теперь пришел черед моего рассказа. Австрийцы и французы остались весьма недовольны результатами нашей войны с турками и продолжили попытки повторно натравить их на нас. Но ладно бы только турки, у них прямо сейчас нет сил с нами воевать. А вот Вена, при определенных обстоятельствах, под которыми можно понять нейтралитет Берлина, склоняется к вступлению в войну против нас в союзе с турками, поддержанном французами. Моя задача, сделать так, чтобы австрийцам в ближайшее время было совершенно не до нас. Если у нас появится время на создание флота и освоение Крыма, потом нам никто на Черном море не будет страшен. С этой целью, — начал показывать я район предполагаемых действий, — мы перережем в Карпатах Верецкий и Яблонецкий перевалы. По моим сведениям, это единственные возможные пути снабжения австрийской армии в Галиции, а после постараемся поднять в Закарпатье восстание венгров. При этом, действовать будем сохраняя инкогнито, дабы не дать повода обвинить Россию в нападении. Если одновременно начнется восстание в Галиции, австрийская армия может оказаться в тяжелом положении.
— Дерзко Иван Николаевич, весьма дерзко. А какими силами вы располагаете? — внимательно оценивал возможный театр боевых действий Суворов.
— Сорок два человека, вместе со мной! — улыбнулся я.
— Сорок два человека? — совершенно по-детски прикусил он кончик пера, которым показывал обстановку на карте, — Неожиданно. Я всегда учил своих подчиненных главному правилу на войне «удивил — победил», но тут уж пришел мой черед удивляться!
— Я тоже следую вашему правилу Александр Васильевич, на это и расчет. Чтобы перерезать путь снабжения в горах много сил не потребуется, — особенно имея наше оружие и обладая подготовкой, о которой местные понятия не имеют, подумал я про себя, — а большой отряд сложнее скрыть и сложнее снабжать!
— После этого дела, если оно завершится благополучно, захват вами крепости Ор-капу и крымского хана будет выглядеть детской шалостью! — внимательно посмотрел он мне в глаза, — Не удивляйтесь Иван Николаевич, о том деле в армии легенды ходят!
— К счастью или к сожалению, об этом деле никто не должен узнать, — развел я руки, — тайная операция потому и тайная, чтобы даже подозрений о ее проведении не было. И не только у врага!
— Признаюсь, опыта подобных действий у меня нет. Да и, думаю, во всей действующей армии тоже. Какая помощь потребуется от меня Иван Николаевич? — приготовил он перо
