человек, и следом еще один. Мне в челюсть тут же прилетело, кто-то схватил меня за руку, рванул, послышался хруст, и пистолет выпал из руки.
Тут же мне прилетело в живот от уже пришедшего в себя здоровяка. Я согнулся, а потом они втроем общими усилиями попытались поставить меня на колени. Все, на что меня хватило — это ударить одного из них ботинком в колено. Ногу я ему сломал, он упал, но ситуацию это не облегчило.
Мне закрутили руки за спину, и усадили на колени. Пахло сгоревшим порохом, пахло кровью, дерьмом. А из-за стола вышел Мансур.
Семерых я успел положить, в том числе вора и Сергеева. Осталось трое: здоровяк, еще один мужичок с внешностью бухгалтера, как из старого фильма «Служебный роман», и сам Мансур. Он успел спрятаться, вот и не получил свою закономерную пулю.
Старательно обходя лужи крови, он вышел ко мне, встал совсем рядом, наклонился. Потом схватил меня за челюсть и заставил поднять глаза.
— Ты, значит, и есть Край, а? — вдруг спросил он.
Умный. Все понял.
— Да, бля, — сквозь зубы прошипел я. — И я тебя все равно убью, сука. С того света достану.
— Это вряд ли, — ответил он. — Это вряд ли. Ты мне только вот что скажи. Под Белогорском вас было много, докладывали. А теперь ты один пришел. Расскажи, как так получилось?
Голос все тот же низкий, спокойный, бархатистый. Как будто ему наплевать, что почти всю верхушку его же организации тут перекрошили. А может быть, ему действительно наплевать? Может быть, все эти люди для него — всего лишь инструменты? Когда у тебя ломается молоток или сверло, ты же не плачешь по нему, а идешь в магазин и покупаешь новый. А у него очень много людей. Даже если учесть, что мы перекрошили уже треть.
Хотя там, может быть, убыль восполнилась. Они ведь искали союзников, набирали. Так или иначе.
Меня схватили за волосы и заломили голову ниже. По-видимому считали, что плохо слышно. Горло перехватило спазмом.
— А с чего ты взял, что они не где-то в окрестностях пасут? — прохрипел я.
— Нет, — он покачал головой. — Ты блефуешь. Дай догадаюсь. Твои решили, что достаточно вычистить от нас ту часть острова. А потом ушли. А ты, как ебаный герой, решил идти до конца? Так?
— Ну так, — решил я не врать. Да и сложно было противиться мне этому. Он умел спрашивать даже без пыток.
— А где они теперь. Куда ушли?
— А я ебу что ли? — только и оставалось вопросом на вопрос ответить мне. — Поделили добычу и разошлись. Они — хуй знает куда, а я — сюда.
— Что ж… — проговорил он с каким-то сожалением. — Значит, придется нам самим их искать. Но ничего, найдем.
Он поднялся и отошел к столу, взял с него бутылку минералки, отхлебнул и посмотрел на меня.
— Возьмите его и Часового, — проговорил он. — Отвезите в Керчь. И скормите там зомби.
Буднично об этом сказал, как будто это вообще ничего для него не значило.
Я сжал зубы. Скормить зомби. Вот так вот. Связанных наверняка.
Меня затопило отчаяние. Но не по поводу скорой смерти. А потому что я не сумел совершить задуманное. А значит все это было зря.
Глава 5
Бить меня не стали, похоже, решили, что уже незачем. Связали по рукам и ногам, погрузили в УАЗ вместе с Часовым и еще двумя конвоирами, да поехали. Этот как только меня увидел, сразу же заулыбался, показав зубы, в ряду которых наличествовал явный некомплект. Выбили ему их, короче, пока разговаривали. А может быть дергали. И тот и другой вариант возможен, зубы — дело такое, и если тебе их наживую вырывать начнут, то что угодно расскажешь.
— Что, уебок, тоже в немилость впал? — спросил у меня Часовой, едва машина тронулась.
Я ничего не ответил, только уставился в сторону. Меня едут скармливать зомби. Сейчас куда-нибудь в центр города вывезут, бросят, а потом будут смотреть, как меня жрут. Ну а что, такое себе развлечение.
Удивительно даже, что Мансур собственной персоной посмотреть не поехал. Хотя я ему и так полон рот забот устроил. Почти вся верхушка организации мертва. И теперь восстанавливать надо все, практически с нуля.
И пусть я сделал это, но удовлетворения все равно не чувствовал. Если бы завалил самого Мансура и того здоровяка — то все. Можно было бы умирать со спокойной душой. Сейчас же я умирать со спокойной душой не собирался. Потому что была у меня надежда.
Впрочем на лицо я все равно нацепил скорбное выражение. Нельзя чтобы кто-то меня заподозрил. Пусть видят смирившегося, полностью сломанного пленника. Надо убедительно отыгрывать роль, и тогда, возможно, поверят.
— Это так-то Край, — проговорил один из конвоиров. — Он побольше тебя добился, так что уважение прояви что ли.
Он ухмыльнулся. Своими словами не меня возвысил, а наоборот, Часового опустил. Ну ладно, посмотрим, что и как.
Раздевать меня тоже не стали, так что я так и остался в испачканной кровью форме, бронежилете и штурмовых ботинках. Это хорошо, очень хорошо. Но на этом положительные моменты, пожалуй, заканчиваются.
Нет, может быть, они решат повеселиться и развяжут нас. Хотя бы ноги. Чтобы посмотреть, как мы будем бегать от зомби, как нас порвут на куски. Но что-то подсказывало мне, что нас просто вывалят на улицу, а потом отъедут в стороны. И удовольствуются нашими криками.
— Край? — спросил Часовой и вдруг выдохнул. — Что ж ты на связь не выходил-то, Край? Так все проще могло бы пройти ведь.
Я снова ничего не ответил. Товарищем по несчастью я его назвать не мог. Мразь он такая же, как и все остальные, если бы получилось, я бы и его под нож пустил. Но сейчас ему однозначно пиздец. Потому что зомби нас не пощадят.
Один из конвоиров вдруг запустил руку в карман и вытащил из него миниатюрную видеокамеру. Открыл, понажимал на кнопки, проговорил:
— Слышь, памяти совсем немного осталось.
— Так почисти, — ответил ему второй.
— Да че там чистить, — пробормотал тот. — На память же все.
— Ага, — кивнул ему второй. — На память записывал, как ты Ленку ебешь?
Тот ничего не ответил, только насупился. Потом снова пощелкал кнопками, и сказал:
— Ладно, нормально. Там долго снимать не придется, их все равно сразу порвут.
Вот как, значит. Мансур решил все-таки посмотреть на казнь, насладиться записью. А может быть и остальным ее покажет, для того чтобы продемонстрировать свою власть. Зомби использовать в
