Я достаю из промасленного мешочка трут, щёлкаю огнивом и принимаюсь разжигать непослушное пламя. Сухие соломинки, специально припасённые для такого случая, легко вспыхивают, но также быстро сгорают. В конце концов мне-таки удаётся вызвать дух крошечного огонька, и он нехотя штурмует мёрзлую деревяшку.
Дрова разгораются медленно и неохотно. Хорошо хоть дворцовый печник знал своё дело, иначе вся комната оказалась бы заполнена удушливым дымом. Но всё имеет свой конец. В том числе и попытки добыть огонь Жёлтые язычки пламени торжествующе седлают сдавшиеся поленья, и каминная решётка отбрасывает чёрную тень на пол комнаты.
Я поднимаюсь на ноги и обнаруживаю Олю, стоящую рядом. Она тянется ко мне и обнимает, прижимаясь щекой к моей спине. Так мы и стоим, неизвестно сколько. Долго. Дерево в очаге успевает основательно прогореть, и требуется добавить поленья, не дав пламени угаснуть.
– Хорошо, – говорит Оля и трётся носом о меня, – так спокойно, и не хочется, чтобы всё это заканчивалось.
– Подожди, – я осторожно освобождаюсь из её объятий и кормлю ненасытное пламя. Потом беру кресло и ставлю рядом с камином. Похоже, температура хоть и немного, но поднялась: маленький сугроб у окна превратился в крошечную лужицу.
Мы садимся в кресло и прижимаемся друг к другу. Я знаю: Оля любит так делать, и мы можем часами сидеть рядом, глядя на что угодно. Важно лишь ощущение тёплого тела, и умиротворение, вызванное этой близостью.
Дрова в камине жизнерадостно потрескивают, пожираемые хищными язычками, и весёлые тени пляшут на стенах, напоминая театр теней, в котором мы как-то побывали. Кажется, нас туда затащила Галька, которую всегда тянет сунуть нос в каждую неизвестную щель. Вывеска: «Театр теней, с ужасающими монстрами и соблазнительными картинками непристойного характера» просто не могла оставить её равнодушной.
Означенный театр оказался жалкой комнатушкой, половина которой скрывалась за полупрозрачной ширмой. Зрителей-людей почти не было: трое подростков, длинноволосый дедуган, да парочка, скрывающая под тёмными плащами добротную одежду: невесть откуда взявшиеся в этом районе дворяне. Мы не стали снимать капюшоны, демонстрируя обличье, ибо наша внешность уже успела стать притчей во языцех.
Я бросил пару монет полуслепой старухе, сидящей у входа, и мы отошли в угол, пытаясь не привлекать внимание. Представление то ли уже началось, то ли вообще не прекращалось. На сером экране ширмы скользили странные картинки, то – чёткие и мелкие, то – крупные и расплывчатые. Иногда они вообще ни на что не походили; иногда начинали напоминать настоящих людей, идущих, дерущихся, занимающихся любовью.
Девчонки увлеклись, а мне очень быстро стало скучно от этого однообразия. Я начал было рассматривать парочку дворян, вспоминая, не видел ли их в королевском дворце, но тут Галя ткнула меня локтём под рёбра.
– Смотри! – прошипела она с каким-то истинно первобытным восторгом.
Это действительно впечатляло: по грязной поверхности ширмы бежала тень льва, точнее – львицы. Она замирала, поднимая голову, потом опускала морду к земле, словно выслеживала добычу, а потом вновь начинала стремительный бег. Само зрелище завораживало, но окончание и вовсе сбило меня с ног. Зверь бежал, и вдруг, на бегу, внезапно превратился в силуэт длинноногой девушки с распущенными волосами.
Галя так бешено зааплодировала, что остальные зрители тотчас удивлённо уставились на неё. Один из дворян прищурился, видимо, узнал, и тут же принялся шептать на ухо другому.
– Это меня показали! – пояснила Галька. – Точно, меня.
– Достойная замена телевизору, – проворчал я, пытаясь скрыть замешательство.
– Чему? – девушка изумлённо уставилась на меня. – Ты это сейчас о чём?
Мы с Ольгой переглянулись. Она явно не шутила. Похоже, пока мы продолжали тащить за собой багаж ненужных воспоминаний, сомневаясь, оставить его или нет, Галя решительно распорядилась старой рухлядью, отправив на помойку.
Галя…
– Мне здесь до смерти надоело! – заявила девушка, яростно пиная ни в чём не повинное кресло, вынудив его жалобно скрипеть. – Этот чёртов тёмный пыльный дом! Мне здесь тесно. Хочется чего-то большого, просторного, шикарного.
– Королевский дворец, например, – подсказала Наташа, даже не улыбнувшись.
Галя, нахмурившись, посмотрела на неё и задумалась. О боги! Она восприняла шутку вполне серьёзно.
– Вообще-то, – заметил я, решив вмешаться, – это – очень даже удобная постройка. Район всё ещё остаётся незаселённым, поэтому мы не слишком привлекаем внимание, кроме того, есть возможность незаметно избавляться от мусора. От трупов, например.
– Трупов? Фи! – поморщилась Наташа, рассматривая выпущенный коготь. – Тела, мон шер…
– И я бы не называл дом тесным. По сравнению с остальными, это – настоящий стадион.
Галина, обиженно надув губки, смотрела в стену за моей спиной. По всему было видно: все мои слова она старательно игнорирует. Если девушке пришла в голову какая-то фигня – пиши пропало. Остановить её безумства был способен лишь я, но применять ГОЛОС ещё и в таких ситуациях…
Мы располагались в гостиной. Обстановка здесь немного изменилась за те несколько месяцев, которые мы провели в Лисичанске, причём в лучшую сторону. В основном постарались девочки. Именно они отыскали мебель, больше имеющую право называться таковой по сравнению с тем уродством, которое присутствовало в доме прежде.
Пять почти одинаковых глубоких кресла, три небольших столика шлифованного дерева на резных ножках, яркие гобелены с изображениями фантастических птиц и драконов, и множество кованых канделябров со свечами. Теперь здесь, как бы ни возмущалась Галя, было постоянно светло. На досках пола обосновались пушистые ковры, приятно щекотавшие пятки длинным ворсом. В общем, домик стал очень даже уютным, и я никак не мог понять, какого дьявола нужно нашей скандалистке.
– Это она комплексует не из-за дома, – вполголоса пояснила Оля, расположившаяся в кресле рядом со мной, сопроводив фразу лёгким смешком, – сегодня, когда мы прогуливались по центру, какая-то дрянь едва не наехала на нас каретой, а потом ещё осмелилась помянуть быдло, шляющееся где попало.
– Это была карета барона Орляты, – Галя запрыгнула в кресло и охватила ладонями колени, прижав их к груди, – на ней обычно катается его очередная пассия. Тупые шлюхи!
– Иди в любовницы к барону, – хмыкнул Илья, стоявший у камина спиной ко всем нам, – покатает и тебя.
Галя даже не поняла, в чём суть насмешки.
– Я хочу собственную карету! – сверкнула она глазами. – Большой дом и кучу слуг. Понятно?
– Ух, ты! – Наташа изобразила на себе пышное великолепие в стиле обычного летнего променада у дворца Медведки и медленно прошлась по гостиной. – А теперь выступает пресветлая баронесса Галина и её компаньонки. Слуги – вон! Быдло простолюдное!
– Ну, как-то так, – нет, Галя определённо не воспринимала сарказм. – Даже если бы мы решили забрать себе королевский дворец, кто бы смог нас остановить?
– Забавный будет прецедент, – пробормотал Илья и поворошил затухающие угли. – Революционная бригада имени Влада Цепеша экспроприирует дворцы аристократов в свою пользу.
Я уставился на него. Потом медленно перевёл взгляд на приумолкших девушек. А ведь действительно: чего нам бояться? Почему мы продолжаем вести себя так, словно, как прежде, остаёмся людьми, с их огромными слабостями и ничтожными потребностями?
Это – как наш первый выход по наводке Ножика. Мелкий гангстер попросил нас устранить банду Подкидыша – здоровенного головореза, который умудрился переждать Напасть в пригороде Лисичанска. Бандит одним из первых вернулся в столицу и тут же потребовал от Ножика убираться прочь вместе с его молокососами. Силы были явно неравны: полсотни закоренелых убийц против полутора десятка подростков.
Мы с Ножиком сидели полночи, пытаясь определить, как лучше проникнуть в трактир «Под звездой», чтобы нас никто не заметил и не поднял на ноги всю банду. Наташа некоторое время внимательно слушала нас и рассматривала карты, которые мы чертили на стене: я – когтем, а мой подопечный – угольком. Потом девушка снисходительно назвала нас болванами и провела одну жирную линию, прямо в главные двери.
Так мы и поступили.
Я выломал толстенные ворота одним ударом ноги, и мы вошли внутрь, все четверо. Было забавно! Огромные полуобнажённые мужики носились в дымном сумраке, натыкались друг на друга, поднимались, хватались за оружие, некоторые даже пытались сопротивляться.
И сдыхали, один за другим.
Подкидыш забаррикадировался на втором этаже, и потребовалось несколько хороших ударов, чтобы переломать все брёвна и доски, закрывающие путь к цели. Галя и Натка слегка повздорили, выясняя, кому именно достанется истошно вопящий великан с двумя длинными саблями в татуированных руках. Мы с Ольгой не вмешивались: мне хватило развлечений и без того, а Оля не очень жаловала подобные аттракционы.
