Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 77
– Это ты о чем? И кто это с тобой? – Он, кажется, лишь впервые взглянул на мастера Хэма, который доселе не проронил ни слова. – Что-то я его раньше не видал.
– Неудивительно, – отозвался Ялинек. – Туда, где бывал мой товарищ, тебя не пустят ни пьяного, ни трезвого.
– Да ты что? – отозвался тот и отложил не доштопанные до конца штаны. – Король он, что ли? Или – бери выше – глава Охранного корпуса, который, ежели что, вытрясет душу из этого самого короля?
Ялинек переменился в лице и едва не протрезвел. Впрочем, сэр Милькхэм не стал оправдывать его тревоги. Он широко улыбнулся вору Буббе и сказал:
– Если бы ты только знал, как ты прав! Давай все-таки пройдем в дом. С интендантом Азаром я, если что, договорюсь.
Бубба глянул в светящиеся иронией глаза мастера Хэма и проговорил:
– Ну, раз вы так настаиваете… Ну и знакомые у тебя, Ялинек! – вырвалось у него.
Оказавшись в скромном домике Буббы, мастер Хэм без церемоний уселся на хозяйский стул и спросил:
– Ты был женат на Клепке, полубрешачке?
– Было такое.
– Говорят, она топилась в бочке с вином?
– Если бы вы знали ее славный характер, то сами ежедневно и ежевечерне топили бы себя в бочке с вином, – отозвался тот.
– Говорят, ты воспитывал ее веслом?
– Это только в ту пору, когда я ходил на промысел. Потом меня выставили из артели, и пришлось перейти к свободным занятиям. – Бубба сощурился и добавил: – А что это вы так живо интересуетесь? И откуда знаете такие подробности из моей личной жизни? Тем более что каждую фразу начинаете этим милым словечком: «Говорят». Кто говорит?
– Вот и нам бы узнать: кто говорит… – вздохнул Ялинек.
Без дальнейших околичностей мастер Хэм протянул Буббе дневник девушки, найденный в башенке барона Армина. Тот быстро пробежал глазами несколько строчек и сказал:
– Ну, понятно… Это Дарина писала.
– Кто такая Дарина? И почему ты так в этом уверен?
– Как будто двадцать лет назад в нашем поселке было так уж много грамотных девиц! – пожал плечами Бубба.
– Она тебя упоминает.
– Надеюсь, без подробностей? – насторожился тот.
– Подробностей хватает, но они тебя не касаются. Тут среди прочего сказано, что ты задерживался по подозрению в причастности к похищениям девушек в Угурте и его окрестностях. Было такое?
Вор Бубба сощурился. В его пальцах сверкнул металл. Мастер Хэм спокойно следил за манипуляциями хозяина дома, а потом сказал:
– Убери нож. Тут тебе не «Баламут». Предупреждаю первый и последний раз.
– А иначе – что?
Мастер Хэм приподнял полу длинного плаща, показывая ножны небольшого абордажного фальгара. Он взял со стола яблоко, подбросил его в воздух…
А потом все происходило так быстро, что даже опытный глаз Буббы не зафиксировал всех подробностей. Полы плаща разлетелись в разные стороны, острым веером разрезав воздух. Показавшийся белым клинок полыхнул, пав сверху вниз, а потом мгновенно провернулся в руке мастера Хэма и прошел в горизонтальной плоскости.
На пол упали две совершенно одинаковые четвертинки яблока, разрезанного крест-накрест.
С легким шипением фальгар вернулся в ножны.
Бубба неподвижно стоял на своем месте и наконец произнес:
– Только не говорите, что этому вы научились где-нибудь в Трудармии. Ладно. Я все понял. Готов отвечать на ваши вопросы. Не хотелось бы оказаться на месте этого яблока. Да, меня задержали, и я просидел два месяца в местной тюрьме. Доказательств моей вины найдено не было, и меня отпустили. Правда, с условием, что я уеду из Угурта хотя бы на время.
– Уехал?
– Да. Все-таки я в самом деле ни в чем таком не виноват! Да и вообще, как мне кажется… по округе шли слухи… В общем, думали, что во всем этом замешан пресловутый Язык Оборотня. Дескать, умыкнули девок в Малую Астуанскую башню, и с концами. Понятно, что вслух такие вещи никто не произносил.
– Да я и сейчас советовал бы тебе говорить потише, – отозвался Ялинек.
– Тебе известно, где оно, это место – Язык Оборотня? – спросил бывший глава личной охраны короля. – Насколько мне известно, это маленький полуостровок на побережье.
– Ну и вопросики у вас… Как будто вы этот… гражданский эмиссар Охранного корпуса.
– Ты недалек от истины.
– Не сомневаюсь… На Языке Оборотня мне быть доводилось. Помню только серую стену, за которой начинался сад. Я не сунулся внутрь… Сомневаюсь, что я ушел бы оттуда живым. Я подумал, что лучше лежать вот на этом драном топчане, но живым, чем в золотом гробу.
– Как ты туда попал?
– Не помню… Давно это было.
– Интересно было бы послушать.
– Пожалуйста. У меня, честно говоря, такой богатый жизненный опыт, что иногда думается: как я до сих пор жив? Так вот, про Язык. Что такое Иерархия знаний тайных и явных, вы, конечно, отлично знаете. Как и про Алую сотню магов-ланзаатов. Так вот, думаю, что в деле с Языком Оборотня не обошлось без их штучек. Башня действительно находится где-то на побережье, в окрестностях, но доступ к ней сродни шифру тайного замка. Только когда открываешь дверцу тайника, нужно набрать несколько цифр, а в нашем случае – нужно знать время, место и последовательность неких действий.
– Очень даже дельно… Ты полагаешь, что мы имеем место с обычным «карманом»?
– Простите?..
– По Иерархии таких штук, понятно, не существует, но ланзааты Алой сотни используют этот метод довольно часто, – продолжал бывший глава королевского Охранного корпуса. – Речь идет о замкнутом пространстве, внутрь которого можно попасть, только зная место и время входа. «Карман» совсем рядом, но мы не ощущаем его… Судя по всему, Язык Оборотня относится как раз к таким местам. И мы должны его найти, потому что я чувствую, сколько ответов на проклятые вопросы мы разом получим!
– А меня вы что, хотите взять с собой? – откликнулся Бубба. – Или… прошу прощения, меня того… фьюить? – Он провел ребром ладони по своему горлу.
– Думаю, ты был бы полезен. Даже несмотря на то, что ты откровенно хитришь и недоговариваешь.
– Ну… Тогда назовите цену. Я человек немолодой, чувствительный, мне лишние встряски ни к чему, – сказал тот. – Тем более если они бесплатные…
– Понятно. Сумма будет зависеть от того, что ты можешь предложить. Одно – если ты будешь рассказывать нам байки про хитрых ланзаатов и серую стену. Совсем другое – если ты проведешь нас к Астуанской башне.
Бубба явно колебался. Он переводил взгляд со спокойного, сосредоточенного лица мастера Хэма на четвертинки яблока, по-прежнему валявшиеся на полу. Потом облизнул пересохшие губы и хрипло произнес:
– Я не могу сказать доподлинно, получится ли… «Ключ» от входа на Язык Оборотня дал мне баронский повар Жи-Ру. Зачем?.. Не знаю. Выпил лишнего, может быть. Давно это было.
– Ты получишь десять таких же серебряных монет, как те, что интендант Азар бросил в кувшин с вином. И еще втрое больше, если нам удастся попасть к Астуанской башне, – отчеканил мастер Хэм. – Вот обещанный задаток.
В слегка подрагивающие пальцы Буббы перекочевал кожаный мешочек, перехваченный металлическим ободком. Мастер Хэм пристально наблюдал за выражением лица своего будущего провожатого. Наконец тот сказал:
– Ялинек, от тебя разит, как от винной бочки. Наверняка у тебя есть с собой. Плесни для храбрости… У нас есть время до вечера. Выйдем с заходом солнца.
– Ты же понимаешь, что дело серьезное, – вымолвил мастер Хэм. – Речь идет не только о смертельном риске и наших жизнях. Если ляпнешь лишнее, не доживешь даже до Языка Оборотня: помрешь не в лапах чудовищ, а вполне банально.
– Да понял. Наливай. Все равно не возьмет. Даже вайскеббо.
– Что так?
– Страшно…
Вор Бубба оказался совершенно прав. Несмотря на то что вновь образованное трио выпило едва ли не ведро ядреной настойки (Ялинек два раза бегал за добавкой в «Баламут»), никто толком не опьянел. Стоило подумать о грядущей ночной вылазке, хмель предательски улетучивался. Мастер Хэм не препятствовал Ялинеку и Буббе осушать стакан за стаканом, хотя, казалось бы, именно он должен был ратовать за ясную голову и проворные ноги тех, кто согласился его сопровождать. Сам он выпил лошадиную дозу, но даже не переменился в лице: оно лишь немного отяжелело и стало более задумчивым.
Пили молча. Лишь время от времени Ялинек пытался шутить, но его шутки выходили тяжелыми и кособокими, как рассыпающийся старый сарай.
Подумать было о чем.
Бывший сэр Милькхэм доподлинно помнил, что бывал в Малой Астуанской башне какие-то четыре года назад. Он помнил, что в зал, где они сидели, проникли какие-то посторонние. Помнил, как упала люстра; как опрокинулся Котел лжи и повалили из него клубы нежного, мягко опалесцирующего жемчужного дыма. Потом воспоминания затянуло туманом, и сейчас, когда он силился припомнить ну хоть что-то из последующих событий четырехлетней давности, память отказывала.
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 77
