— Так, значит, называет он мне номер трубок и говорит: “Вот вам последовательная цепь. И больше ко мне не приставайте. Постройте себе машину времени, а потом садитесь за пульт и нажимайте кнопки. Только и всего — больше мне от вас, доктор Джиллис, ничего не нужно”.
— Какая у вас память! — умилилась хрупкая белокурая гостья и одарила доктора Джиллиса чарующей улыбкой.
— Ну, конечно, — скромно сказал Джиллис, — у меня отличная память. Она у меня, что называется, врожденная. А кроме того, я тут же продиктовал все номера моей секретарше, и она их записала. Читаю я не так уж хорошо, но память у меня дай бог всякому. Так на чем же я остановился?
Гости задумались, посыпались разнообразные предположения.
— На бутылках?
— Вы с кем-то ссорились. Вы сказали — самое время поехать на машине.
— Ага, и еще кого-то назвали попкой. Кого это вы назвали попкой?
— Не попкой, а кнопкой.
Многомудрый лоб Джиллиса избороздили морщины: “Вот именно — кнопкой, — объявил он, — речь шла о машине времени, это еще называют путешествие во времени. Так вот, значит, взял я те трубки, что назвал Майк, подключил к цепи, нажал на кнопку, и пожалуйте — сделал машину времени”. Он показал рукой на ящик.
— А что в этом ящике? — спросила прелестная блондинка.
— Путешествие во времени, — объяснил доктор Хемингуэй, — эта машина переносит вещи через время.
— А теперь смотрите, — сказал физик Джиллис. Он взял черный докторский чемоданчик доктора Хемингуэя, положил его на ящик, нажал кнопку — и чемоданчик исчез.
— Ну и ну, — сказал доктор Хемингуэй. — Вот красотища. А теперь верните мне мой чемоданчик.
— Дело в том, — сказал доктор Джиллис, — что оттуда ничего не возвращается. Я уже пробовал. Наверное, что балбес Майк чего-то напутал.
Все гости, за исключением доктора Хемингуэя, хором осудили Майка. Встревоженный доктор Хемингуэй рассуждал сам с собой: я врач, говорил он, а раз так, у меня должен быть черный чемоданчик. Раз у меня нет чемоданчика, выходит, я уже не врач? Нет, все это ерунда, решил он наконец. Конечно же, он врач. И если у него нет чемоданчика, виноват прежде всего сам чемоданчик. Так дело не пойдет, он завтра же пойдет в клинику и потребует у Эла другой чемоданчик.
Завтра же доктор Хемингуэй потребовал у своего опекуна Эла другой чемоданчик, и опять ему стали подвластны тонзиллэктомия, аппендэктомия, самые трудные роды и всевозможные болезни. Эл пожурил доктора за пропавший чемоданчик, но так как доктор не мог толком объяснить, при каких обстоятельствах чемоданчик исчез, его не хватились и…
* * *
Ночные кошмары сменили кошмары дневные. С трудом разодрав слипшиеся веки, доктор Фулл обнаружил, что сидит в углу своей комнаты. Неподалеку раздавалась барабанная дробь. Доктор продрог и окоченел. Кинув невзначай взгляд на свои ноги, доктор Фулл хрипло захохотал, барабанную дробь выбивала его левая пятка, часто ударявшая по голым доскам пола. Белая горячка не за горами, хладнокровно подумал доктор и утер рот окровавленными пальцами.
А что еще за история с девчонкой? — попытался вспомнить доктор. Ах, да, он должен был лечить какого-то ребенка. Но тут взгляд доктора упал на черный чемоданчик, стоявший посреди комнаты, и он забыл про девчонку. “Что за черт, — удивился доктор Фулл, — да ведь я заложил свой чемоданчик еще два года назад!” Он протянул руку к чемоданчику и тут же понял, что у него в комнате очутился чужой чемоданчик. Как он мог сюда попасть, доктор не понимал. Едва доктор дотронулся до замка, крышка чемоданчика распахнулась и перед ним предстали инструменты и лекарства, длинными рядами теснившиеся по всем четырем стенам чемоданчика. Доктор не понимал, как чемоданчик становится таким компактным, но потом решил, что в его конструкции какой-то фокус. В его времена… а впрочем, раз так, в ломбарде за него дадут дороже, радостно подумал доктор.
Тряхну-ка я стариной, решил доктор Фулл, и посмотрю инструменты, а потом уж снесу их ростовщику. Многие из инструментов он видел впервые — видно, он порядочно отстал. Из чемоданчика выглядывали какие-то штуки с лезвиями, пинцеты, крючки, иглы, кетгут, шприцы. Вот и отлично, обрадовался доктор, шприцы можно отдельно сбыть наркоманам.
Пора идти, решил доктор и попытался было закрыть чемоданчик. Чемоданчик не хотел закрываться. Тут доктор нечаянно задел замок, и чемоданчик захлопнулся сам собой. Да, наука шагнула далеко вперед, поразился доктор Фулл, на миг забыв, что до сих пор его интересовала только сумма, которую можно выручить за чемоданчик.
Если есть цель — встать очень легко. Вот он спустится вниз, откроет парадную дверь, выйдет на улицу. Но сперва… Доктор Фулл поставил чемоданчик на кухонный стол, раскрыл и принялся разглядывать ампулы. “Да, с такими лекарствами ничего не стоит привести в порядок вегетативную нервную систему”, — пробормотал он. Ампулы были пронумерованы, в чемоданчике нашлась и пластмассовая карточка со списком лекарств. На левой стороне карточки имелось краткое описание различных систем — сосудистой, мышечной, нервной. Пробежав описание нервной системы, доктор стал изучать правую сторону карточки. Тут столбцами перечислялись всевозможные лекарства — стимулирующие, успокоительные и так далее. На пересечении стрелок, идущих от столбца с надписью “нервная система” и столбца с надписью “успокоительные средства”, значилась цифра 17. Доктор отыскал в чемоданчике пробирку с этим номером, трясущейся рукой вынул ее из гнезда, вытряхнул на ладонь хорошенькую голубую пилюлю и проглотил.
Его словно громом поразило: если не считать кратких периодов опьянения, доктор Фулл так давно не чувствовал себя хорошо, что почти забыл, как это бывает.
Вот и отлично, подумал он. Теперь он в два счета дойдет до ломбарда, заложит там чемоданчик и купит спиртное. Доктор спустился по лестнице и смело вышел на ярко освещенную солнцем улицу. Тяжелый чемодан приятно оттягивал руку.
И тут доктор заметил, что выступает горделиво вместо того, чтобы воровато красться вдоль стен, как в последние годы. Немножко самоуважения, сказал он себе, вот что мне нужно. Ну попал человек в беду, так это вовсе еще не значит…
— Доктор, пожалте сюда, — услышал он визгливый голос. — Дочка моя вся горит, — его дернули за рукав, он обернулся и увидел женщину в замызганном халате с тупым лицом и нечесаными волосами — типичную обитательницу здешних трущоб.
— Да я, собственно, больше не практикую, — хрипло сказал доктор, но женщина не отпускала его.
— Сюда, сюда, доктор, — верещала она и тянула доктора за рукав. — Зайдите к моей дочке. Вы не сомневайтесь. Я вам два доллара заплачу.
