И вдруг почувствовал, как глупо звучат его слова. И, в конце-то концов, что он может предложить несчастному бездомному?
Не прекращая рыданий, Максим повернулся к Кусманчику и уткнулся лицом ему в бок. Молодой человек вздрогнул, потому что бомж коснулся одной из недавних, ещё не зажитых ран, но стерпел и не отстранился. Он снова попытался приобнять Максима, и на сей раз тот даже не шелохнулся.
А у Максима на уме сейчас было только одно. Лишь одно вертелось в его голове. Одно-единственное слово. Месть. Месть!.. И связана она была… с чем? Он почти ухватил причину; она тоже была короткой, в единственное слово, однако эту причину ещё надо было вспомнить…
Вспомнить! Почему он не может вспомнить?! Что же с ним сделали? И кто?!..
- Разумовский, - одними губами прошептал Максим.
Кусманчик удивлённо посмотрел на него, ожидая пояснения.
Его не последовало. Но Максим вспомнил. Не всё, но кое-что. Стресс, вызванный разговором, разбередил глубины памяти, те её области, которые, как чудилось, надёжно и навсегда похоронили давние воспоминания. Те самые, над которые смеялись; из-за которых издевались…
- Разумовский, - повторил Максим чуть громче.
- Разумовский, - эхом откликнулся Кусманчик. – Это он виноват, что ты потерял всё? Это он выгнал тебя на улицу и превратил в… - Юноша недоговорил.
Максим, со слезами на глазах, отчаянно кивал. Да, Кусманчик прав! И Максим наконец-то вспомнил! Не всё, нет, - но и того, что он теперь снова знал, было достаточно.
- Я найду его… - прошептал Максим. – Я найду Разумовского… и…
Кусманчик погладил его по плечу.
- Может быть, останешься ещё хоть на полчасика? Я дам тебе откусить от меня самый вкусный кусочек. И крови можешь попить. М-м?
Кусманчик не испытывал особенного влечения к Максиму – сейчас он относился к нему скорее как мать или отец относятся к несмышлёному, достойному лишь сочувствия ребёнку, нашкодившему и поплатившемуся за это, однако, по сути, в том совсем невиноватому.
- У меня тут есть все средства предохранения, - убеждал Кусманчик. – И зелёнка с йодом. И пластырь с бинтом. Ты ничем не заразишься. Тебе ничего не угрожает. И денег я с тебя не потребую. Всё по дружбе.
Пуще прежнего смущённый добротой нового знакомого, Максим кивнул.
Он примет предложение Кусманчика. В конечном итоге, и ему, Максиму, нужно отдохнуть и восстановить силы. А если друг предлагает помощь, хотя бы и такую, грех отказываться.
«Чёртов вирус! Как ты всё поменял, извратил!.. Но тебе не удастся лишить людей того, что им свойственно с момента зачатия человеческой расы, - души!»
И он припал жадными, голодными зубами к боку Кусманчика. Почувствовал свежее мясо, кровь… Главное, не сойти с ума от этого впечатления.
Прежде чем прикрыть от наслаждения глаза, Максим заметил, как их закрыл веками Кусманчик. Даже если ему было больно, тот никак этого не выдал: не вскрикнул, не вздрогнул…
Максиму было хорошо, а это – лучшее состояние, лучшее ощущение перед тем, как идти на важное и рискованное дело. Смертельно опасное. Но – необходимое, неизбежное. Перед тем как идти на месть.
Он найдёт Разумовского. И уничтожит. Отплатит той же монетой. Разрушит его жизнь и заставит умирать, медленно, мучительно. И через это обретёт спасение и спокойствие, и наконец всё – абсолютно всё! – вспомнит.
Он вернёт себе потерянную жизнь. Вернёт через смерть.
Левое предплечье Максима, там, где его подрал оживший мертвец – или кто была эта тварь? – обожгло внезапным приступом боли, но бездомный, погружённый в нахлынувшие волной мечтания и долгожданное, хоть и сиюминутное счастье, не обратил на это внимания.
Глава 11
Среда
Припарковавшись на улице О, Герер и Вольский вошли в ломбард.
Снаружи он ничем не выделялся на фоне остальных многочисленных ломбардов, которые довелось видеть полицейским. Когда коллеги оказались внутри, их ощущения не изменились. Типичный ломбард: тесный, бесшумный и пропитанный ощущением денег, причём денег, заработанных преимущественно нечестно. Такие деньги легко получить, но ещё легче потерять, и ломбард мог помочь клиенту как в первом, так и во втором случае. Никому не хотелось проблем с законом, поэтому владельцы ломбардов предпочитали работать честно. Или делать вид, что они честны перед различными кодексами, в том числе уголовным. Однако «деньги делают деньги», и чем больше ты их сделал, тем больше тебе хочется. Следовательно, разрешено всё то, что не запрещено – и не замечено. Кради – но будь предельно осторожен и насторожен. По крайней мере, подобные мысли навевал именно этот ломбард.
«Получается, есть в нём что-то своё, нечто особенное», - подумал Анатолий.
Но мысль свою продолжить не успел, поскольку занятый разговором – судя по всему, с очередным клиентом – владелец, упитанный лысый мужчина в очках, наконец обратил на них внимание.
Анатолий отвлёкся от досужих размышлений и тоже внимательно посмотрел на того, кого заинтересовал его вид. Впрочем, неудивительно, что их вычислили: несмотря на то, что оба полицейских были в штатском, определить, кто они, опытному глазу не представлялось сложной задачей.
Справился с ней и владелец
