– Да они за душой никогда ни гроша не имели! Он – бухгалтер, она – продавщица. А тут смотрю, вернулись, приехали как господа какие-то! Что интересно, а квартиру сразу поменяли, машину купили, потом гастроном, где сама продавщицей начинала, выкупили. А затем ресторан. Спрашивается, откуда такие деньжищи? Не иначе, что дело нечистое.
Старенькая с виду тетка залпом выпила содержимое кофейной чашки и продолжила. Эту осведомительницу Алексей прекрасно знал со времен советской власти, когда сам был следователем. Она тогда проходила свидетельницей по делу, с тех пор Николаев заходит к ней, чтобы узнать о городских слухах или о более подробной информации. Мадам Короедова оказалась «шкатулкой с двойным дном».
* * *
Клиентом юридической фирмы оказался приятный старикан, который принял незнакомого детектива из провинции сразу и без промедлений.
Жил этот господин за городом, в районе Рублевки, но ничем особенно его дом не отличался. Звали его Алистас Прохорович, повторяю, прелестнейшее создание, богобоязненный с виду тип. Немного напоминает артиста Любшина в зрелом возрасте.
Он долго рассматривал самого Николаева, а документы детектива его, казалось, совсем не интересовали. Из прислуги в особняке находился только молодой человек, который, вероятно, исполнял очень широкий спектр услуг.
Ну, личным секретарем он точно был. Все время находился рядом, в пределах своей видимости. Они же сели на стулья за плетеный столик, укрытый салфеткой. Больше ничего там не было. Хозяин любезно ничего не предложил гостю. Это казалось странным, даже стакан воды. Но Алексей был на работе и старался не проявлять невежливых высказываний или намеков.
По поводу Вени Николаев ничего толком не узнал.
– Да, интересовался.
Пауза.
– Да, женщину нанимали проверить факты, но только и всего.
Пауза.
Потом он отворачивается, тихо так опускает голову.
– Юриста жалко, но вряд ли она бы сделала больше, чем её просили.
Этой фразой он сразу отмежевался от похищения.
– Понимаете, Веня мог оказаться моим далеким родственником. У меня была когда-то, скажем, сестра, но она погибла в авиакатастрофе, а её сын как – то потерялся. Мы его, конечно, искали, но не нашли.
Потом он так безнадежно опустил руку, и секретарь сразу возник рядом с гостем, пора было уходить.
* * *
Никакого результата у Николаева не было. Мальчика нет, домработницы нет, юрист погибла, водитель вроде ни при чем. Лидия была в курсе всех событий, он ей позвонил, чтобы рассказать о новостях. Секретарша уже ушла, её чем-то грузить было лень.
– Все так сложно, одно к одному, и ничего толком не понятно!
Потом домработницу удалось пробить по базе данных.
– Оказалась странная история. Она действительно та, кем всегда представлялась, но раньше работала и проживала в Москве.
«Чем объясняется такой резкий переезд в провинцию?»
Алексей поехал по старому адресу. Опросил соседей. Все очень просто, тут она была прописана, а жила в городском доме. Соседи не знают, где именно, они всего знать не могут.
– Это где – то на Каширском шоссе. Да. Хозяйка была известная певица, пела еще хорошо.
Зашел к участковому. Тот оказался тезкой, Алексеем Телегиным. Он – человек простой, сразу посвятил во все, что знал. Алексей достал бутылку водки, поставил на стол. Мол, в гости не с пустыми руками.
– Певица? Это дальняя родственница была, помогала. Матильда заодно подрабатывала у ее мужа! Старая история, я знаю их. Это она вышла замуж и стала среди роскоши жить, а так они с сестрой – местные. Сестры они, от разных отцов, и возраст у них разный, поэтому ее за тетку все принимали. А после аварии она пропала, надолго пропала. И вот недавно объявилась. Квартиру помыла, все в порядок привела, замки поменяла. Оказывается, что раньше квартиру через агентство сдавала внаем, а потом вернулась, вещи выставила за дверь. Вот шуму-то было. Скандал, но у неё все документы на руках, и сказала, что агентство предупредило заранее, но те сами виноваты, ее проигнорировали.
Участковый выпил ещё из стакана, его передернуло.
– После работы я, можно! – кивнул он.
Леха сидел рядом, играл коробком от спичек, ему следовало все разложить по полочкам.
Теперь все встало на свои места, ребенок остался в живых. Его, очевидно, тетка и спасла. А потом она устроилась к Короедовым как домработница.
Но тут ее нашли, она уходит из дома, но все обставила как похищение.
Откуда у Короедовых деньги? Это изменение жизненного статуса, словно прыжок с трамплина. Квартира, машина, магазин, ресторан. Такую сумму им дали или дают регулярно, но вот мальчик исчез, и мадам его ищет. А вероятно, что деньги давали на нужды ребенка.
Участковый вспомнил, что сестра, должно быть, была долго в больнице, мол, отсутствовала.
– А потом вообще исчезла и не появлялась. На квартиру оформила документы, чтобы агентство внаем сдавало. Квартиранты были еще те, вечные студенты. Прошло время, и вот объявилась, наконец-то. Но сейчас ее нет.
– А как мамашу – то звали?
– Екатерина. Катя Резвая. Помнишь, видеоклип про речку – свечку?
И тут до Алексея дошло. Он вспомнил эту эстрадную диву. Видел ее на концерте, когда искал кого – то.
– И песни у неё были популярные, русские, народные, озорные и задорные. Пела так, что, казалось, душу могла вынуть. Тоскливые песни они душу лечат. А сама не убереглась, разбилась с мужем в самолете, кажется!
Они попрощались. Детектив поспешил обратно.
«Так, осталось выяснить фамилию мужа, а потом узнать от клиентки о происхождении ее капиталов. А то не все так хорошо, как мадам расписывала. Нашлись родственники, ребенка могли по-хорошему забрать. Копии бумаг из детского дома, там заведующая еще сказала, что женщина именно за этим ребенком приехала. И документы собрала, но причем тут платок?»
* * *
Связи в Москве у Николаева остались. Знакомый пробил по базе данных.
– Екатерина Филимонова, Катя Резвая, по мужу Воронкова. Муж Евгений Воронков – продюсер. Погибли пять лет назад. Ребенок не его, усыновил. Потом долго искали концы, но смерть такая страшная, что ничего не нашли. Сестра. Да, действительно, была сестра. Звали Матильда Филимонова. Тут ничего. Искали ее, нашли в больнице в московской области. Самолет был частный, все пассажиры летели куда – то отдыхать. Там тогда много людей было, но все уже забывать стали.
