Однако он и близко не подозревал, что это были бы за открытия.
Стражник, стоящий возле статуи, невольно вытянулся, узнав шедшего по лестнице мужчину, а при виде того, как по-хозяйски тот обнимает новенькую чтицу, в душе воина пророс робкий росток надежды, что его дежурство окажется не таким уж сложным.
– Спокойной ночи, – с невольным сожалением пробормотал Змей, когда монашка взялась за дверную ручку, убирая руку с ее талии, и осекся, наткнувшись на уверенный ироничный взгляд девушки.
– Войдите в комнату, Дагорд, мне нужно сказать вам нечто важное.
И девушка распахнула перед графом створку ровно настолько, чтобы он мог пройти. А едва мужчина нерешительно шагнул внутрь, в глубине души кляня себя за эту неуверенность, Эста проскользнула сама, заперла дверь на ключ и сунула его в карман.
– Не стойте, проходите дальше.
Граф нахмурился и сделал несколько шагов, намереваясь пройти к небольшому диванчику, но твердая ручка подтолкнула его к широкой кровати, и в тот же миг Дагорд почувствовал легкий укол в лопатку.
– Что это такое?! – вмиг рассвирепев, обернулся Змей и обнаружил, что монашка, приподняв подол халата, удирает в проход между окном и кроватью, явно намереваясь достичь массивной дверцы стоящего в углу гардероба.
Какой-то древний инстинкт, предписывающий ни в коем случае не упускать убегающую добычу или ускользающих женщин, подсказал Змею самый короткий путь, и он стремительно ринулся наперерез, не обращая внимания на стоящую на пути кровать. Два прыжка – и мягкие перины просели под ловким телом, но девушка успела свернуть к изголовью, скрытому тяжелыми складками балдахина. Граф мгновенно свернул в ту сторону, втайне предвкушая победу.
Однако тело вдруг стало непослушным и невыносимо тяжелым, и, вместо того чтобы схватить за руку глупышку, Змей стиснул в кулаке угол обшитой прошвой подушки.
– Ну вот, как я и намечала, точно на месте, – спокойно поворачиваясь к лежащему на постели мужчине, удовлетворенно пробормотала Эста, – сейчас переоденусь и сниму с вас колет и сапоги, а то не отдохнете, а намучитесь.
Графу страстно хотелось сказать коварной интриганке, что никогда не простит ей такой подлой выходки, но его глаза сами закрылись, и беззлобная тьма накрыла мир мягкой лапой.
– С добрым утром, – кротко произнес голос глупышки, едва Дагорд проснулся, но еще даже не успел открыть глаза, – можете спокойно вставать и одеваться, я подожду в столовой.
В душе графа кипела незабытая ярость, но он уже успел понять, что очень удобно лежит на спине, накрытый одеялом, и ни сапог, ни колета, ни даже пояса с оружием на нем нет. Змей распахнул глаза, приподнялся на локте и посмотрел в ту сторону, откуда доносился голос, прикидывая, успеет или нет достать интриганку, если резко кинет в нее подушкой.
И с досадой осознал, что не достанет. Монашка стояла в нескольких шагах от него, рядом с дверью, и уже держалась за ручку, а особа она, как выяснилось, очень ловкая. Но вовсе не это заставило Змея изменить свое намерение, а ее взгляд, тот самый, каким она смотрела в тот раз, когда ушла порталом. Печальный и укоризненный.
– Как вы могли? – полным презрения голосом осведомился Змей, откидываясь на спину.
– Вам сейчас объяснить? – по-прежнему кротко поинтересовалась Эста.
– Желательно, – едко произнес он.
– Тогда напомните мне, Змей, – в ее голосе постепенно нарастало негодование, – с какой целью, а главное, на каких условиях, мы с вами заключили договор о флирте?
– Но, – Дагорд задумался, начиная подозревать, что его пытаются провести, – ведь договор мы заключали на дневное время!
– Змей, вы лукавите! – обвиняюще нацелила на него пальчик монашка. – А ночью что, ваши враги строем выходят из замка и отправляются в Адервилль?! Что смотрите? Это не так?! Следовательно, пока я сплю, вы изображаете из себя приманку.
– Но мы сейчас не об этом говорим, – не сдался граф, – а о том, что вы усыпили меня сонным зельем! Причем очень мощным, у меня на шее висит амулет против ядов и снадобий.
– Видела я ваш амулет, – устало вздохнула Эста, спокойно отходя от двери и садясь на стул, – он не помогает от моего зелья. Но дело совершенно в другом. Моя задача – найти злодеев и предотвратить во время моего пребывания здесь возможные покушения. Особенно успешные. Вы же знаете, это мой первый контракт, и от того, как я его выполню, зависит моя репутация и мои будущие гонорары. Плату за первый контракт мы оставляем в пользу сестер. А вы вместо того, чтобы мне помогать, изображаете самоубийцу. Я вам, между прочим, вчера предложила вполне законное право на ночлег в этой комнате, но в вас проснулось благородство. Что ж, я очень уважаю вашу позицию и спорить с ней не намерена. Однако и позволить вам дальше слоняться по дому без охраны тоже не могу. Я, между прочим, не маг, и мне нужно ночами отдыхать, а приходится бродить за вами и дожидаться, пока вы соизволите вернуться в свою комнату. Вот и пришлось применить крайний метод. Ну, а чего еще вы от меня ждали? Ведь уговаривать вас было бесполезно, как я поняла?! Да и к тому же у меня тоже есть гордость и принципы. Поднимайтесь, одежда рядом с вами, я жду в столовой, его светлость уже встал. Не забывайте, у нас сегодня особенный гость. А еще мне нужны описания мужчин, живущих в замке. И начните, пожалуйста, со стражников.
Девушка решительно поднялась с места и шагнула к двери, провожаемая мрачным взглядом Змея, успевшего рассмотреть, что сегодня монашка довольно привлекательна в темно-голубом платье со старомодными, но очень освежающими ее личико шелковыми кружевами. И вынужденного с досадой признаться самому себе, что было бы гораздо лучше, если благородное воспитание и выстраданная подозрительность не проснулись бы вчера так не вовремя.
А глупышка вдруг резко развернулась и кинулась к нему, на ходу вытаскивая из прически шпильки и засовывая в неприметный карман вместе с накладными локонами. Граф совершенно неосознанно протянул навстречу руки, и она оказалась в его объятиях, такая гибкая и свежая, пахнувшая чем-то смутно знакомым и вкусным.
В этот раз Змей не имел ничего против неопытности ее губ, он просто наслаждался их теплом и нежностью, но, к глубокому своему сожалению, очень недолго. Стук в дверь вряд ли прервал бы их занятие, но следом за ним дверь приоткрылась, и в комнату опасливо заглянул один из стражников.
– Господин граф, на одну минуту… срочно.
– Ой, – очень натурально охнула монашка, собирая рассыпавшиеся на лицо мягкие на ощупь, как беличья шкурка, русые волосы с неожиданно приятным золотистым отблеском.
