и оттащили от Вольского.
Евгений вскочил на ноги и выхватил пистолет.
Мертвец растолкал удерживавших его двух ментов и вырвался из их цепких объятий.
«Силён, бродяга», - подумал Вольский.
И начал стрелять. Пули летели одна за одной; он укладывал их точно в голову ожившего голодного мертвяка. Тот затрясся и повалился на землю.
Вольский истратил все пули. Убирая пистолет, он недоверчиво посмотрел на лежащий на тротуаре труп, словно ожидая, что тот вдруг опять вскочит.
«И откуда ты взялся? Наверное, из переулка: их поблизости полно. Ускользнул из сторожки, пока никто не видел, и пошёл в город на поиски еды…»
Раздался утробный рык. Вольский перевёл взгляд на мертвеца. Тот, после обоймы, выпущенной ему в голову, не попал в долину мёртвых, где и должен пребывать, а опять оживал! Труп приподнялся на руках и злобно ощерил полную острых клыков пасть.
«Как у Медянкина», - подумалось Вольскому.
Лейтенант потянулся к пистолету – и тут вспомнил, что обойма пуста.
Мертвяк резво вскочил на ноги, будто полминуты назад никто в него не стрелял, и надвинулся на Вольского.
Евгений сглотнул и приготовился бежать.
- Лейтенант! Поберегитесь!
Краем зрения Вольский увидел приближающуюся на большой скорости полицейскую машину; за рулём сидел тот самый мент с «бобриком».
Вольский прыгнул в сторону, и в следующую секунду автомобиль сбил мертвеца. Живой труп свалился на асфальт. Машина на мгновение остановилась, а затем переехала мертвяка. Мент за рулём ударил по тормозам и сдал назад, давя тело колёсами. Снова нажал на газ и ещё раз проехался по неупокоенному. А потом ещё раз, задним ходом.
Вольский услышал, как что-то хрустнуло, и из-под полицейской машины выкатилась чумазая голова с вытаращенными – от удивления, а может от боли, чёрт его знает – глазами.
«Неужели этот день когда-нибудь закончится?» - подумал Вольский.
- Молодец, - обратился он к сидящему за рулём менту. Тот заулыбался и что-то сказал в ответ – Вольский не услышал что, его мысли были заняты другим.
Мертвец больше не поднялся.
Евгений похлопал по карманам штанов и понял, что сигареты закончились.
- Закурить есть? – спросил он у героического мента.
«Бобрик» улыбнулся и протянул пачку «Дымовухи».
«Лучше умереть от сигаретки, чем так», - подумал Вольский, прикуривая от своей серебряной зажигалки.
- Как, говоришь, тебя зовут? – спросил он у мента.
Тот заулыбался.
- Игорь, лейтенант.
«Надо запомнить», - подумал Вольский.
Глава 21
Среда
Марина стояла у столика для приготовления еды и быстро, почти профессионально резала овощи. Она готовила салат, ожидая, что с минуты на минуту вернётся Анатолий. Котлетышкворчали на сковороде.
Обычно приготовление ужина занимало все её мысли, не давая отвлекаться на бытовые и прочие проблемы; Марину это как нельзя более устраивало. Женщине средних лет, без детей, было о чём подумать и над чем погрустить. Не то чтобы они с Анатолием не хотели ребёнка – как раз наоборот. Но сначала была карьера Марины в качестве актрисы, потом работа Герера. Затем Марина свою работу бросила (стать «звездой» не вышло), а после… отчего-то не получалось. Они сходили ко врачу, но тот не нашёл никаких проблем по половой части ни у неё, ни у него.
С течением времени их распорядок – он уходит на службу, а она ждёт его, занимаясь домашними делами, - трансформировался в постоянный и неизменный. Её в целом это устраивало, но… только в целом.
И вот сейчас она шинковала овощи, стараясь не отвлекаться на разные неприятные мысли.
Внезапно что-то привлекло её внимание. Марина будто бы ощутила чьё-то присутствие – незримое. А может, и вполне явное.
Она оглянулась. Посмотрела в окно. Никого.
Да нет, бред. Кто может к ним вломиться? Жили они не богато; во всяком случае, не так, как некоторые: высшие полицейские чины, политики, известные музыканты… Да и если бы кто-то попытался вторгнуться в их уютное жилище, она бы услышала.
За окном словно бы что-то промелькнуло. Опять…
Марина напряглась и насторожилась.
«Там никого нет, - убеждала она себя. – Ты просто волнуешься – за Толю и из-за него. Впрочем, не только по этим причинам…»
Да, был ещё неизменный, коварный и жестокий быт. Однако никогда раньше эти проблемы не вызывали трепета в душе Марины, какого-то животного, даже практически сверхъестественного ужаса…
Она вздрогнула и ещё раз взглянула в окно. Кто может забраться на десятый этаж высотки? И зачем? Почему именно сюда?..
А что если квартиру прослушивают? Кто-нибудь установил микрофоны и видеокамеры и следит за ней… за ними…
Она заставила себя отвернуться и продолжить шинковать овощи. Вдруг Марина вскрикнула: острый ножом женщина порезала себе палец.
