Именно там рос стройный куст азалии очень редкого вида, с темно-синими бархатными цветами, напоминающими его светлости об одном из сильнейших жизненных разочарований.
Однако в этот раз советника ждал довольно приятный сюрприз. Мало кто знал, что он обладал хорошей памятью на лица, причем больше на мужские, чем на женские. Так уж сложилось еще с той поры, когда он был адъютантом у его величества и должен был помнить в лицо несколько сотен военачальников, офицеров, адъютантов и посыльных. И сейчас почти сразу узнал гордый профиль человека, которого уже несколько лет тщетно стремился вернуть в число личных подчиненных, а видел не далее как сегодня утром, причем в довольно неприятной ситуации.
Разумеется, Олтерн сразу сообразил, что обязан этой встрече вовсе не собственным предложениям и интригам, и осторожно покосился через плечо на сопровождавшую его тихоню. И в который раз помянул злым словом проклятую тряпку, не позволяющую ему разобрать выражение лица своей спутницы.
А Эста, заметив стоявшую вполоборота знакомую фигуру, в тот же миг, как они свернули в эту сторону, лихорадочно принялась осматривать ближайшие ниши, диванчики и проходы в поисках второго мужского силуэта, который в ее представлении обязательно должен был быть где-то рядом или, в крайнем случае, неподалеку.
Однако уже через полминуты, так никого не обнаружив, девушка снова вернулась взглядом к Змею, только теперь начиная постигать то, что увидела сразу, но, охваченная своими тревогами, не оценила в полной мере.
Он был сегодня непривычно наряден в изысканном модном синем костюме, и темно-русые волосы, обычно просто зачесанные назад и завязанные черным шнурком, были распущены и уложены пышной гривой со слегка подвитыми концами. Усики ровно подстрижены, кружевной ворот рубашки сколот драгоценной брошью, а висящие на поясе ножны поблескивают драгоценными камнями.
Дамы, прогуливающиеся неподалеку, стреляли в графа очень заинтересованными взглядами, а мужчина средних лет, с которым он о чем-то беседовал, выглядел слегка ошеломленным.
Значит, не так часто он тут появляется и одевается обычно тоже не так, сосредоточенно размышляла тихоня, направляясь вслед за своим господином прямо к Змею, и в таком случае почему он изменил своим правилам и что задумал? А главное, куда дел Геверта?
– Ах, ваша светлость! Какая прелесть, ваша бело-розовая фоленсия расцвела!
– Добрый вечер, ваше сиятельство, вы прекрасно выглядите, вам так идет этот цвет!
– А что это за чучело вы водите за собой?
Налетевший на герцога смерч из шелестящих юбок, рискованных декольте, стыдливо прикрытых россыпями драгоценностей, и локонов всех цветов на несколько мгновений заслонили Эсте вид на дорожку, где стоял граф аш Феррез.
А когда она ловко протиснулась между ними, там никого уже не было. Тихоня даже кулачки сжала от возмущения, ну действительно, Змей! Мало того что непонятно зачем примчался сюда, так еще и в прятки начинает играть! Ведь вряд ли он мог ее не заметить, Эста и сама знает, что, несмотря на скромность и темный цвет платья, она отличается от остальных женщин так резко, что невольно становится как бы ярче остальных дам в их блестящих шелках, парче и украшениях. Но это тоже имеет свой смысл, как только все привыкнут постоянно видеть ее рядом с господином, можно будет в случае необходимости просто сделать от герцога несколько шагов в сторону, и он станет невидимкой.
– А почему вы ее прячете под вуалью? – Хорошенькая блондинка с бесцеремонностью избалованного ребенка схватилась за край кружева и заглянула под него.
Рассерженная такой наглостью Эста не осталась в долгу, скорчила жуткую гримасу и оскалилась как можно шире, отлично зная, как это выглядит.
От короткого, но пронзительного визга на миг заложило уши, и следом в резко наступившей тишине послышался глухой стук упавшего тела.
– Ох, святые духи, Имгелина!
– Что с ней? Помогите!
– Воды!
– Пожалуйста!
– Да не мне воды, а ей!
Тихоня отступила за спину герцога и, не обращая внимания на суету вокруг явно не без умысла политой водой блондинки, тщательно обшаривала взглядом кусты и колонны. А не найдя никаких следов исчезнувшего Дагорда, решительно подвинулась к его светлости почти вплотную и прошептала:
– Пора в столовую.
Они еще по пути из сада договорились, что никакого заранее прописанного этикета и распорядка сегодня герцог придерживаться не будет и, хотя в тот миг Олтерн принял это с большой неохотой, теперь был несказанно рад уйти подальше от толкотни и суматохи, поднятой скучающими придворными. И потому кивнул дворецкому, озадаченному странным распоряжением, и, не ожидая объявления, двинулся к двери.
Через несколько минут оранжерея опустела, и вскоре последние гости, изо всех сил старавшиеся не показать нетерпения, протиснулись мимо расписной занавеси, за которой стоял Змей.
Дагорд в последний раз осмотрел ближайшие дорожки через бессовестно проковырянную в дорогом шелке дырку и совсем уже собрался выскользнуть из своего укрытия, как заметил две торопливо идущие к выходу фигуры и расслышал очень странные слова:
– …и немедленно выясни, откуда взялось это пугало и почему оно командует Олом. И если у них что-то серьезное – убирайте немедленно.
Змей приник к дырке, стараясь как можно лучше рассмотреть говоривших, но они уже почти прошли, и граф отметил только, что один был в лакейской ливрее. А вот второй оказался женщиной, и это вызвало у Дагорда больше вопросов, чем ответов. Выходить следом за ними он не спешил, примыкающий к оранжерее зал к этому моменту почти опустел, и если заговорщики окажутся там, то сразу поймут, что их могли услышать. Поэтому, выйдя из-за портьеры, Змей направился не к выходу, а в противоположную сторону, если он хорошо помнит и за последние два года тут ничего не изменилось, там есть дверца в сад.
Дверца и действительно была, но, похоже, ею давно не пользовались. На кольцах засова висел внушительный замок, и, видимо, для того, чтобы не портить дамам настроение его грозным видом, почти вплотную к дверце стояла бочка с кудрявеньким растением, усыпанным мелкими белыми душистыми цветочками и спицами колючек. Однако запертые замки уже давно не были преградой для графа, привыкшего вмешиваться во все хозяйственные дела и влезать во все кладовушки и чуланы, и, бдительно оглядевшись, не следит ли кто за ним, Змей решительно двинулся вперед.
К дверце он протиснулся возле самой стены, прижимаясь спиной к прохладному камню, и облегченно вздохнул: ни одна колючка не достала ни кружев рубашки, ни отделки нового костюма.
