Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 82
изображен маленький красный камень, несколько напоминающий тот, что оставил мне отец.
– Иногда именуемый «рубиновым серебром», прустит – редкий минерал с ярко-красным металлическим блеском, – читаю я. – Камень следует держать в темном месте и не подвергать воздействию солнечных лучей, поскольку всякий раз, оказываясь на свету, он немного темнеет, пока в конце концов не становится совершенно черным.
Камень, который темнеет. Как тот, что носит Филипп.
Якоб встречается со мной взглядом, аккуратно кладет книгу на стол и поворачивается, чтобы уйти. Но когда он берется за дверную ручку, я говорю:
– Якоб… подожди.
Он останавливается и снова поворачивается ко мне лицом.
– Думаю, что могу помочь тебе, – говорю я и сглатываю, теребя свои атласные манжеты, сердце мое замирает. – В твоих исследованиях.
Я расстегиваю манжеты и нерешительно вытягиваю перед собой руки. И, если я когда-либо и сомневалась в том, что Якоб ко мне неравнодушен, все сомнения исчезают, когда я вижу его лицо. На нем отражается неприкрытая боль и тревога, и это говорит мне больше, чем любые слова.
– Марит, – произносит он, делая шаг ко мне. Глаза у него одновременно темные и яркие, он дышит с трудом, а голос его делается низким. – Теперь я… – он сжимает руки в кулаки. – Обещаю, – сквозь стиснутые зубы выговаривает он, – что не остановлюсь, пока не найду средство помочь тебе.
Несмотря на напряжение во всем теле, он берет меня за запястья невероятно мягко и проводит самым кончиком указательного пальца вдоль моих вен, словно исследуя рудные жилы. Это головокружительное ощущение, от которого по моей коже пробегает дрожь, а все чувства невероятно обостряются.
– Я хочу, чтобы ты взял с собой образец этого, – тихо говорю я. – Прежде чем ехать к доктору Хольму…
Потому что, как смерть Айви заставила полицию обратить больше внимания на исчезновение других слуг, так же и моя беда, возможно, поможет кому-то другому. Несчастье изо всех сил пытается одолеть нас, но даже в его пучине у нас остается кое-что: семя чего-то доброго, дающего надежду, что мрак все-таки отступит. Иногда я думаю о том, что если бы могла вернуться в прошлое и спасти сестру, то сделала бы это без размышлений. И все же, если бы она осталась жива… я могла бы никогда не встретиться с Евой, с Лильян, с Якобом.
– Возьму, – отвечает Якоб, и я чуть заметно улыбаюсь ему.
– В ту ночь, когда мы прятались от Нины и ты впервые рассказал мне о шахтах, – говорю я, вспоминая, как мы стояли на мерцающем льду пруда под небом, полным ясных звезд, – ты сказал мне, будто знаешь кого-то, кто может научить меня кататься на коньках.
Он кивает, убирая пальцы с моих запястий.
– Может быть, сейчас? – спрашиваю я и делаю шаг прочь от рабочего стола. Мне все еще нужно закончить платье Евы. Но у меня такое чувство, будто это мой последний шанс на что-то, и он мне невероятно сейчас нужен.
Я склоняю голову, показывая «Иди за мной» и старательно держусь от него на расстоянии вытянутой руки, пока мы забираем коньки с чердака. В доме Вестергардов по-прежнему бурлит работа: все готовятся к завтрашнему представлению. Внизу, точно муравьи, снуют слуги, входя и выходя в двери, неся мебель и цветы, дочиста отмывая окна по переднему фасаду.
– Нина убьет нас, если увидит, что мы бездельничаем, – шепчу я.
– Я уже ухожу, – отвечает он. – Нина не может меня уволить.
«Меня тоже», – думаю я. Даже если она этого пока не знает.
Вместо того чтобы пройти вместе с Якобом через кухню и оказаться прямо на пруду, я провожу его в заднюю дверь, в сторону оранжереи.
Каждый нерв в моем теле искрит крошечными молниями, и от этого кружится голова.
Но когда мы выходим из дома, моя тревога стихает и переходит в радость.
Брок сделал то, о чем я его просила, все и даже больше. Чисто белая глициния свисает гроздьями, легкими, словно шепот. Соцветия покачиваются, точно нежная завеса из сосулек и кружева, скрывая нас от всего мира.
– Сюда, – говорю я, раздвигаю глициниевый занавес и вхожу в галерею. Там прохладно и сумрачно, а густой аромат цветов кружит голову. Кисти сиреневой глицинии свисают как раз до такой высоты, чтобы я могла приподняться на цыпочки и потрогать их кончиками пальцев.
– Что это? – спрашивает Якоб, делая шаг вперед, и поскальзывается. Тропа перед нами тянется ровной прозрачной полосой. Брок помог мне залить пол галереи тонким слоем воды, который кристаллизовался в лед. Когда мы закончим, Рая растопит его, а Лильян делает все возможное, чтобы отвлечь Нину. Гроздья глицинии щекочут мои руки, и я кладу около ног свои коньки.
– Якоб… – нерешительно говорю я и делаю глубокий вдох. Я следила за тем, чтобы он не прикоснулся к моей одежде, пока не буду готова.
Делаю к нему скользящий шаг и обхватываю пальцами его запястье, чувствуя, как учащается его пульс. Так же, как в канун Рождества. Но на этот раз я подношу его руку к своему телу и осторожно кладу его ладонь на свою талию. Я чувствую, как он напрягается, когда читает вышитые мною письмена.
«Извини».
«Я думаю о тебе все время».
«Я вышила эти тайны на своих нижних юбках, где только ты можешь прочитать их».
«Мне страшно».
«Я могу любить тебя?»
– Марит, – хрипло выговаривает он, и тепло зарождается в моем теле, просачиваясь в грудь, растекаясь по рукам и ногам, словно расплавленное золото.
Я подаюсь навстречу Якобу, ощутив, наконец, жар и мягкость его губ. Его запах и вкус снега с мятой, и то, как у него перехватывает дыхание, и как гулко бьется его сердце под рубашкой. Очки Якоба слегка задевают мою щеку, и я привлекаю его ближе, сливаясь с ним в глубоком поцелуе, и мои ноги скользят по заледеневшему полу галереи. Я дрожу от удовольствия, от покалывающего холодка, который карабкается по моему позвоночнику к затылку, вызывая желание чего-то большего. И это приятнее, чем мне когда-либо представлялось. Пусть даже на несколько мгновений, но ко мне приходит нездешнее ощущение, которое я уже не думала когда-либо испытать.
Магия.
Краем глаза я вижу, как распускаются вокруг нас цветы, как выстреливают побеги лаванды, ириса и шиповника, и я понимаю, что Брок где-то рядом и что так он благодарит меня за свое спасение в тот день в комнате Филиппа. Я улыбаюсь, не отрываясь от губ Якоба, и он обхватывает мое лицо ладонями. Я никогда не видела, чтобы он смотрел на кого-то так, как смотрит на меня сейчас, и мне кажется, что этот момент останется в моей памяти до конца жизни. Всякий раз, переводя взгляд, я замечаю новый цветок, распустившийся, чтобы принести в мир свою быстротечную красоту. Якоб проводит кончиками пальцев у меня за ушами, и
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 82
