Усадьба «Медвежий Ручей» - Алла Белолипецкая

промазал: пуля взметнула маленький фонтанчик пыли обок от прыгнувшей твари. И всё же некоторое действие это возымело: выстрелом Иван сбил прицел прыгуну. Тот приземлился на дорогу, не допрыгнув до тройки с пол-аршина. И в досаде крутанулся на месте, как если бы намеревался ухватить зубами свой собственный хвост.

Это неудачная атака чуть замедлила и двух других тварей: им пришлось притормозить, чтобы не врезаться в своего вожака. Но уже несколько мгновений спустя они помчались вперёд, будто удвоив скорость.

Иван сунул руку под сиденье: там должны были лежать запасные патроны к двустволке. Что бы там ни говорила Агриппина, а другого оружия для обороны у них не оставалось.

И тут купеческий сын едва не подскочил на месте. Другое оружие! Как же он мог забыть о нём? Он повернулся, ища глазами подарок Николая Павловича: маленький саквояж. И увидел: Зина уже держит раскрытую кожаную сумку на коленях. А в руках его невесты блестит изящными латунными украшениями дуэльный пистолет господина Полугарского.

– Отодвинься в сторону, Ванечка! – велела она.

И купеческий сын успел подумать: если бы он не любил уже эту девушку всем сердцем, то влюбился бы в неё прямо сейчас. На всю жизнь. Она была не просто хороша: с чёрными волосами, развевавшимися подобием пиратского флага, с глазами, в которых будто штормовые волны плескались, с пистолетом в вытянутой руке. Она была прекрасна, как богиня-охотница Артемида, которой древние греки воздвигли в Эфесе величайший в мире храм.

– Стреляй, Зинуша! – крикнула ей Агриппина.

Однако девушка не торопилась. И купеческий сын понял, чего она ждёт: новой атаки.

Волки между тем поменяли диспозицию. Теперь два сотоварища держались по бокам от вожака. И новый прыжок совершил не вожак, а тот зверь, что бежал справа от него.

Иван ужаснулся, решив, что Зина не успеет прицелиться в другого прыгуна. А он сам так и не перезарядил отцовское ружьё! Однако его невеста не сплоховала. Чёрная тварь в полёте уже коснулась тройки передними лапами, когда прозвучал новый выстрел. И тут же раздался неистовый, будто косой резанувший по барабанным перепонкам, преисполненный боли и злобы вой. Который в конце, как отметил Иван с яростным злорадством, перешёл в жалобный, почти щенячий скулёж.

Прыгун, заливая дорогу кровью, повалился на спину. А на заднем бортике тройки повисла, зацепившись за него когтями, волчья лапа, которую отстрелила дочка протоиерея Тихомирова.

3

Иван Алтынов приказал Алексею остановить тройку, когда до города оставалось ещё не менее полутора вёрст. Однако мчаться и дальше, рискуя загнать лошадей, не было никакой необходимости. Они уже выехали на опушку леса. И никто их больше не преследовал.

После того как один из чёрных волков лишился лапы, произошло нечто, совершенно не поддававшееся объяснению. Два других зверя подступили справа и слева к своему раненому сотоварищу, а затем, действуя мордами и плечами, помогли ему подняться. И так, поддерживая его с двух сторон, повлекли трёхлапое, истекавшее кровью существо в Духов лес – в его берёзово-еловую часть.

Как далеко они туда углубились – этого Иван не разглядел: лошади всё ещё мчались вперёд. Зато он увидел, как Агриппина Ивановна забрала у Зины пистолет и саквояж господина Полугарского, после чего быстро и ловко перезарядила оружие.

А когда тройка остановилась, все седоки, не сговариваясь, сошли на дорогу: им нужно было ощутить твёрдую землю под ногами. Их примеру последовал Эрик Рыжий: выпрыгнул из своей корзины, грациозно соскочил наземь и обежал тройку сзади, что-то с крайней неприязнью на ней разглядывая. Агриппина же Федотова, повернувшись к своей внучке и её жениху, сказала:

– Я думаю, нам надо поворотить назад. Ехать обратно в Медвежий Ручей, пока не поздно. Сейчас дорога свободна, но сколько времени она такой останется…

Она не договорила: застыла, глядя на Зину, которая, следуя за Рыжим, тоже обошла тройку. И встала позади неё, упёршись руками в колени – что-то рассматривая. Секунд пять она простояла так, а потом распрямилась, нахмурилась и коротко кивнула – в ответ, вероятно, на какие-то собственные мысли.

– Нет, – проговорила она, – возвращаться нам поздно. То, что ты предсказывала, – она посмотрела на свою баушку, – уже случилось.

Иван быстро шагнул к невесте – но тут же отпрянул назад. И не смог сдержать потрясённого вздоха.

На заднем бортике тройки, за который недавно цеплялись когти волчьей лапы, висела теперь человеческая рука: мужская, с гладкой светлой кожей, с ухоженными ногтями на скрюченных пальцах, которые так и не разжались после того, как владелец утратил свою конечность. И странное дело: рука эта больше не кровоточила.

Агриппина Федотова тоже подошла, встала рядом. И выговорила, поморщившись, лишь одно слово:

– Волкулак.

– Так что же, Иван Митрофанович, – спросил с облучка Алексей, который, единственный из них, не покинул тройку и не знал пока, какой у неё появился привесок, – куда мы теперь?

Иван посмотрел на Зину, и та одним движением ресниц ответила на все его вопросы. Размышлять тут было не о чем. Он вернул отцовскую двустволку обратно под сиденье, а потом взял оттуда рогожу – обернул ею жуткую руку, отцепил от бортика и положил рядом с ружьём.

– Теперь, – сказал купеческий сын, – мы едем домой – в Живогорск!

Примечания

1

Matante – тётя (фр.). Здесь и далее примечания автора.

2

Общий гербовник дворянских родов Всероссийской Империи, ч. 3. СПб., 1799.

3

Там же.

4

Фрагмент реально существовавшего народного заговора.

5

Псалом 50, стих 18 (Псалтирь).

6

Подобный обряд вызывания дождя действительно существовал.

7

Неточная цитата из драмы А. С. Пушкина «Русалка».