Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 98
Боря, улыбаясь, встал. Он видел, как за спинами осмелевших от легкой добычи сынов гор из подъехавшей девятки вышли его подручные.
– Чего ж вы все такие тупые и невежливые кругом? Одну дуру научишь, другой дурак вылезет, – меньше секунды у него ушло на то, чтобы развернуть нож-бабочку, и вонзить лезвие в сонную артерию второму кавказцу, совершенно не запачкавшись, и повернув его голову так, что фонтанирующая кровь заливала первого. Тот, дважды за утро неожиданно облитый, упал со стула, и, захлебываясь кровью своего товарища, начал отползать, шепча:
– Ти што? Ти што?
Именно за этот удар Борю сначала прозвали Свинобой, а потом сократили до простого Свина. Но он не обижался – просто Свин нравился ему больше, чем просто Бой.
Братва и Йетти появились одновременно. Боря кивнул Хасе, и тот разрядил обрез дуплетом в голову горилле с двух метров. Крупная дробь не оставила от головы ничего, добавив еще больше кровищи в лужу на полу и сделав из жестяной вывески первосортный дуршлаг.
Колун двумя выстрелами из Макарова застрелил ползающего по кровавому полу оставшегося насильника. Еще две пули достались порванной и измазанной Лике – она даже не удивилась. Выражение ее лица после столь изуверского предательства со стороны спутника оставалось отрешенным, с ним она и умерла.
Хаким вышел с трясущимися руками, постоянно вытирая их о грязный передник.
– Я Свинобой. Сколько ты отстегивал нам, и сколько лично Штепе?
– По… по… поровну, – наконец сглотнул шашлычник, абсолютно забыв об акценте.
Боря развернулся к Штепе и развел руками. Тот стоял бледный, как будто у него, как и у трех трупов на полу, изрядно уменьшилось в организме количество крови.
– Я… Свин… я… – первая пуля из поржавевшего ТТ, купленного у «копателей», звонко чмокнула его над сердцем, а вторая сделала небольшой скворечник в грудине. Две других ушли куда-то в печень.
– Свин – это я. А ты уже даже не ты… И, повернувшись к Хакиму, закончил:
– Они сами друг друга. Из-за бабы. С сегодняшнего дня платишь в пять раз больше. Плюс штраф за жадность – пятнадцать штук гринов. Без задержек. Все понял? Макарова вложишь в руку Штепе, обрез – вот тому, с целым горлом, а ТТ второму. Нож – Йетти. Поехали…
* * *
По дороге к дому я набрал Слона, и выразил свою категоричную уверенность, что, в сооруженной совместно с ним, и все-таки рухнувшей, непростой конструкции с подставой Свина, слабым звеном являюсь не я и не те препараты, что были обнаружены в автомобиле задержанного. А, скорее всего, доблестная полиция или не менее доблестные эксперты, или кто-то еще. Я вкратце все это аргументировал, и дал отбой, потому как уже стоял у двери Гаврилыча.
Дверь открылась, и моему взору предстало небывалое зрелище – одновременно и трезвый, и выбритый сосед. Такого на моей памяти еще не случалось, и я, встречая всевозможные странности последних дней со стойким подозрением, непроизвольно окинул мастера на все руки более внимательным взглядом. Оказалось, что и его осанка приобрела некоторые конструктивные изменения, выразившиеся в гордо расправленных плечах и немного приподнятом подбородке. И еще в глазах Гаврилыча плескалась нескрываемая гордость, а на губах застыла легкая несмываемая улыбка.
Я поздоровался и отдал чудо-препарат, последствия которого столь явно проявлялись на лице соседа. Совершенно не надеясь на успех, вопросительно потряс перед его глазами кассетой, воспроизвести которую не имел возможности. Гаврилыч в очередной раз подтвердил свою техническую незаменимость, заявив, что имеет в наличии привезенную кем-то из родственников в незапамятные времена из самой Японии камеру Sony, подходящую как раз для такой кассеты. Сердце мое затрепетало, и проснувшееся предчувствие начало бродить по организму, махая ярким транспарантом «Жизнь налаживается!»
Мне даже не пришлось брать камеру: узнав, что дома в наличии имеется кассетный видеомагнитофон, сосед подарил мне камкордер. Вставленную в него кассету можно было без проблем проиграть на обычном видюшнике. Я поблагодарил незаменимого Гаврилыча и нетерпеливой трусцой поскакал к себе.
Кассета, бесспорно, несла в себе ценную информацию. Однако, как подтверждало мое подсознание, информация не была особо взрывоопасной – на видео обсуждались обычные рабочие вопросы. Свина не было видно, он всего лишь несколько раз мелькнул в кадре, и то не полностью. Лично я опознал его исключительно по голосу и барским интонациям.
Второй собеседник, наглый и довольно умный парень, был тем самым гениальным химиком, во всяком случае, наркоторговец называл его Лешичем.
Запечатленная информация вряд ли могла кардинально изменить мое незавидное положение, но перебирать не приходилось, и я думал, кому бы ее слить с наибольшей для меня выгодой. Не в финансовом, конечно, смысле, а в плане наибольшего вреда для Свина.
Мысли, словно магнитом, тянуло к цыганам. Но во-первых, вредить одному торговцу смертью, помогая его конкурентам, было тошнотворно, а во-вторых, в цыганской диаспоре у меня не было никаких завязок.
В этот момент кассета закончилась шипением и серым снегом помех, я нажал на «стоп», и тут же зазвонил мой мобильник. Как я уже писал, дом был старый, дореволюционный и толстостенный, что не способствовало хорошему прохождению сигнала, и в некоторых случаях приходилось подходить к окну в кухне, чтобы при разговоре с мобильного нормально слышать собеседника. Так пришлось сделать и в этот раз, и, пока я беседовал, из комнаты опять послышалось шипение – видимо, крутившийся около пульта Джин нажал кнопку воспроизведения.
Звонили мне по поводу продажи автомобиля. После ряда стандартных вопросов и вполне удовлетворительных ответов, разговор завершился предложением, от которого я не смог отказаться. Дело в том, что заявленная в объявлении цена была морально готова упасть процентов на десять в результате торга. Однако, потенциальный покупатель цену сбивать не стал, затребовав другой бонус. Он попросил, чтобы машину ему доставили по указанному адресу.
Единственный нюанс, который смущал меня в сделке – это то, что покупатель был жителем не Ростова-на-Дону, а хутора Большой Лог. Но, за подаренные мне 10% от суммы сделки, я готов был отвезти автомобиль хоть в Краснодар – ибо, повторюсь, надо мной довлел финансово-половой кризис. Финансово-половой – это такой кризис, когда вы открываете бумажник, а там – … ну, вы уже догадались.
Когда я, немного повеселевший, вернулся в комнату, Джин лежал в обнимку с пультом, а экран телевизора старательно пестрел помехами, трудолюбиво воспроизводя остаток кассеты. Я собрался выключить это буйство электромагнитного шипения, когда серое безобразие прекратилось, и помехи на экране были вытеснены сверху вниз преинтересным, хоть и отвратительным, коротким эпизодом.
Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 98
