и позволит Рафаэлю держать ее брата в заложниках, пока я не уплыву. Это рискованно. И она это знает. Но рассчитывает, что Рафаэль не станет убивать ее брата, пока я не окажусь вне досягаемости морского змея. А к тому времени, рассуждает она, на пирсе соберется столько солдат, что они обезоружат Рафаэля, даже если тот решит перерезать Видалю горло.
Я не дам ей такой возможности. Пытаюсь понять, что у нее на уме, и направляю всю свою силу в ее сознание. Подпитываюсь ревущим внутри яростным пламенем – стремлением защитить Рафаэля.
Я возьму разум Маэртисы под контроль и заставлю ее бросить топор…
На этот раз она вышвыривает меня с еще большей яростью.
– Мое терпение на исходе, телепатка. Я же предупреждала тебя не делать этого… А теперь расскажи своему командиру-рыцарю правду о моих мыслях. Что я отпускаю тебя, можешь плыть куда угодно.
Я умоляюще смотрю на Рафаэля.
– Она говорит правду? – спрашивает он.
Ветер все сильнее, волны выше и выше. Нужно убедить Рафаэля уйти.
– Она… – Я хлопаю глазами, мысли путаются. – Нет. Нет, она врет. Ей плевать на брата. Ты просто нужен ей живым. Она все равно убьет меня. Но не тебя, потому что у тебя ее брат. И потому, что Оберон хочет, чтобы ты остался в живых. Можешь садиться в лодку, если оставишь меня здесь.
Взгляд Рафаэля смягчается:
– Ох, Ния… Для той, кто столько лет говорил людям то, что они хотели услышать, ты неубедительна. Мне казалось, я лучше обучил тебя… Что ты за шпион, если так плохо лжешь?
Слезы застилают мне глаза.
– Я прекрасно умею врать… – Мой голос срывается. – Но не тем, кто мне дорог. Ты не можешь сдаться ей живым. Не можешь.
– Как трогательно, – встревает Маэртиса. – Должна сказать, я просто расплакалась. А теперь давайте начнем шоу.
К моему удивлению, она отпускает меня и отступает на шаг:
– Давай, телепатка. Пока я не передумала и не решила, что мне все-таки нравится быть единственным ребенком в семье.
Я бросаюсь к Рафаэлю.
– Пожалуйста, не надо! – умоляю я в отчаянии. – Давай уйдем вместе. Заберем с собой ее брата. Она ничего нам не сделает, если взять его в заложники.
– Сделает, – отвечает Рафаэль. – Она сказала правду. Оберон сдерет с нее кожу заживо, если узнает, что у нее в руках был агент Камелота, а она его отпустила. Особенно так называемого Хранителя Озера.
– Нет-нет, послушай… – Я наклоняюсь к его уху и шепчу: – Они этого не знают, но им нужна я, а не ты. Я Владычица Озера. Я сдамся, и ты сможешь выбраться живым…
Он качает головой:
– Не смеши.
– Рафаэль, клянусь, это я им нужна…
– Я знаю.
Я ошеломленно смотрю на него.
– Конечно, я знаю. Единственный человек, кто способен остановить Оберона? Разумеется, это ты. Моя Владычица Озера.
– Знаешь? – Я не верю своим ушам.
– Садись в лодку. Останься в живых. Останови Оберона. Прошу. Ради меня. Покончи с Домом Морганы и спаси Башню. Сделай это. Ради меня.
Он принял решение и не сойдет с пирса. Я пытаюсь придумать, как изменить ситуацию, но все варианты заканчиваются для Рафаэля гибелью или пленом.
Может, взять под контроль его разум? Сделать так, чтобы он оставил меня здесь, а сам уплыл с братом Маэртисы в заложниках?
Нет. Нельзя так с ним поступить.
Я отворачиваюсь, к горлу подступают слезы. Сажусь в лодку и завожу мотор. Я никогда раньше не плавала одна. И вообще с трудом выношу путешествия по воде. Но управление простое, и я отчаливаю от пирса.
Оборачиваюсь: Рафаэль смотрит вслед, его меч по-прежнему на горле Видаля. Маэртиса терпеливо ждет в нескольких шагах, ее красный плащ развевается на ветру.
Перед глазами все плывет. Фигуры на пирсе становятся нечеткими. Глаза наполняются слезами.
Глава 48
Я иду на своем суденышке вдоль береговой линии, пока не встречаю корабли британских ВМС. Меня подбирают и, как только я подтверждаю свою личность, отвозят к другим агентам МИ–13, которые эвакуировались из Дувра.
На юго-востоке Англии уже бушует война. Мы возвращаемся в Камелот, чтобы разобраться, чем можем помочь в борьбе с фейри.
Мы уже замедлили вторжение Оберона и спасли десятки тысяч мирных жителей, но я не могу выбросить из головы Рафаэля и не думать, через что ему теперь приходится проходить.
Закат расстилает по небу рыжую мантию, солнце опускается все ниже над морем. Мы в устье текущей к Камелоту реки. Речная вода поблескивает в медном свете. Старая виселица раскачивается на ветру.
Идем вверх по реке в тумане, вот уже виден Камелот. Рафаэль должен был находиться здесь, с нами. Любоваться дубами, окрашенными в огненные краски осени. Чувствовать зов дома. Ведь Камелот теперь и есть мой дом, да?
Когда я только приехала, все здесь казалось мне странным и чужим, словно сон. Нет, не сон, а сказка наяву, мир, к которому я не была готова. Теперь же старинные дома в тюдоровском стиле и возвышающаяся над ними каменная Башня Авалона, вечно окутанная туманом, кажутся знакомыми и успокаивающими.
За исключением того, что теперь в моем доме не хватает кого-то очень важного. Острая боль пронзает сердце.
Я должна вернуть его. Что бы ни случилось, я верну Рафаэля.
Вцепляюсь в поручень, стараясь сдержать рвотный позыв, пока мы подплываем все ближе к башне. Пожалуй, единственное, что осталось для меня неизменным за последние полгода, – тошнота при каждом выходе в море. И каждый раз, когда я думаю о Рафаэле, меня подташнивает еще сильнее. Я перегибаюсь через перила, живот скручивает.
Вдалеке из тумана поднимаются шпили Башни Авалона. Я представляю, что Рафаэль там, ждет на причале.
Но это только мое воображение.
– Помню, как ты в первый раз ехала сюда со мной… – Ко мне незаметно подходит Тана и протягивает чашку чая. – Ты выглядела такой растерянной…
Я с благодарностью беру чай, делаю глоток, и мне становится немного легче.
– Я только что вспомнила то же самое.
– Выше нос, Владычица Озера. – Тана кладет руку мне на плечо. – День в общем-то выдался хорошим.
У меня отвисает челюсть:
– Хорошим? Погибли люди. Рафаэля захватили в плен…
– Зато мы замедлили наступление тьмы, и у нас еще остается надежда.
– Но не у Рафаэля.
– Разве?
В голосе Таны что-то такое, от чего тяжесть в моей груди исчезает. В уголках ее губ появляется игривая улыбка.
– Ты о чем? – спрашиваю я. – Ты что-то видела? Можешь, черт возьми, просто сказать?
– Успокойся. – Она протягивает колоду карт. – Перетасуй.
Я послушно тасую колоду трясущимися
