прошептал Виртэн, обхватывая моё лицо ладонями, едва Арий помог ему сесть рядом со мной. – Лия, жизнь моя…
– Надо возвращаться в Жемчужный, оплакать павших, предать их огню, залечить раны… у меня в сумке зелья и травы… – что-то мне с каждой секундой всё хуже становилось.
– Сейчас, подожди… – лихорадочно начал рыться в моей сумке Виртэн, и я послушно выпила восстанавливающее зелье, едва он флакончик к моим губам поднёс.
Потом он также быстро рассовал флакончики между лордом Эйшар, Арием, Грашем и остальными раненными.
Дарвурд с Тшерийским взяли на себя командование. Часть древогорцев с воинами беловолосого лорда занимали пост возле входа в пещеру… надо будет потом и сам вход ещё запечатать. Остальные бережно, с суровым почтением, поднимали тела своих павших братьев и воинов, отдавших свою жизнь, сдерживая тьму.
– В Жемчужный, нам надо в замок…
– Дарвурд откроет портал, – заверил меня Виртэн, прижимая к себе всё сильнее.
– Он не сможет, защита не даст, – едва качнула я головой, чувствуя, как мир вокруг меня начинает медленно вращаться, и тяжёлый вздох Виртэна подтвердил мою правоту.
Прикрыла глаза, пытаясь собрать те капли силы, что остались на самом дне души. Я должна была открыть портал в Жемчужный, в противном случае мы потеряем бездну времени, и потерь будет ещё больше… Я просто обязана это сделать…
– Мне нужно встать…
Я не знаю как, но Виртэн, мало того, что поднялся сам, даже не поморщившись, но он с безграничной заботой помог и мне принять вертикальное положение.
Из последних сил уцепилась за пространственные грани, представляя гостеприимный зал родного замка, руки дрожали так сильно, что я испугалась… если пальцы соскользнут, то на вторую попытку сил у меня уже не хватит, и это будет приговором для лорда Эйшар, Виртэна и остальных раненных. Портал начал формироваться неспешно, неохотно, по кромке портальной арки пробежали слабые изумрудные искорки… отголоски былой силы рода Гэррош… её не хватало, но моё желание было столь велико, что вместе с магией, которой оставались считаные капли, на удержание портала тратились жизненные силы…
– Быстрее! Проходите! – выдохнула я и определённо бы рухнула, если бы не поддержка Виртэна.
Мимо меня проносили тела героев, измождённому лорду Эйшар помогал Тшерийский, Дарвурд поддерживал Граша… они переходили в Жемчужный один за другим, в безопасность, где им поможет Дарт, где о них позаботится госпожа Шарн.
На чистом упрямстве удерживала пространственный переход, пока последний из нашего отряда не переступил арку и не оказался в Жемчужном. Потом перешли мы с Виртэном, вместе ступили на ковёр приёмного зала Жемчужного.
Мы сделали это.
– Лия! – крик Виртэна донёсся до меня словно сквозь толщу воды, и я больше не чувствовала его рук, его тепла и его поддержки.
Я хотела сказать, что всё хорошо, что мы дома, что всё позади, что мы справились, несмотря ни на что… но силы просто кончились, словно кто-то перерезал нить моей реальности. Сознание погрузилось во тьму, но не в пугающий мрак бездны, а в тихий покой бесконечности.
Род Гэррош сдержал свои клятвы – тьма дархинов осталась взаперти.
Глава 45
Жемчужный. Прошло восемь дней
Прошло восемь бесконечных дней с тех пор, как портал леди Гэррош закрылся, отсекая их от ужаса пещеры. Но для Жемчужного время застыло. Замок замер в густом янтаре тревоги. Слуги передвигались по коридорам на цыпочках, переговаривались шёпотом, а в их глазах постоянно блестели слёзы. Каждый в Жемчужном и за его пределами знал: их хозяйка, рыжеволосая Эллия, глава рода Гэррош, отдала всю себя, чтобы запереть древнее зло, чтобы спасти их жизни и жизни их детей.
Спальня главы рода Гэррош были пропитана запахом горьких трав, отваров и зелий.
Эллия лежала на кровати, казавшейся сейчас слишком большой для её хрупкого тела, рыжие волосы, обычно пламенеющие яркими всполохами, потеряв блеск и цвет, тусклыми прядями обрамляли посеревшее лицо. Она была бледной, почти прозрачной, словно сама превратилась в одну из тех теней, победа над которыми далась такой непомерной ценой. Больше недели к ней не возвращалось сознание. Леди Гэррош отдала всё – до последней капли, и даже больше, чтобы запечатать первозданную тьму, и успеть переправить в Жемчужный всех соратников, которым требовалась помощь… они были спасены, но вот она… её магия, её жизнь, готовы были оборваться в любую минуту.
Лорд Виртэн Рэдвел не отходил от неё ни на шаг. За эту неделю он посерел, осунулся, его лицо превратилось в суровую маску отчаяния. Он больше не был тем спокойным и сдержанным лордом, свет в его глазах потух, а губы утратили способность улыбаться… теперь это была лишь тень прошлого лорда Рэдвел: посеревшее и осунувшееся лицо, заросшие щетиной щёки и неподвижный, тяжёлый взгляд, прикованный к лицу избранницы. Свои раны он почти не замечал – нога была обработана и перебинтована Дартом, но всё так же ныла и болела, потому что рана требовала ухода, а он не давал, не пил зелья… но это боль была ничем по сравнению с той, что терзала его сердце при каждом слабом вдохе Эллии. Рэдвел отказывался покидать покои Лии, отказывался от еды и сна, боясь, что если он отведёт взгляд хоть на миг, тонкая нить, связывающая Эллию с этим миром, оборвётся, и он потеряет её навсегда.
Щенки безмолвными клубками свернулись в ногах неподвижно лежащей девушки, потеряв свой задор и игривость, лучше других чувствуя всеобщую боль, но не в силах ничего изменить.
Виртэн осторожно, словно боясь сломать своей силой, взял её хрупкую ладонь в свои… она была пугающе холодной. Прижал её пальцы к губам, пытаясь согреть своим дыханием.
– Вернись ко мне, – прохрипел он, и в его голосе было столько невыплаканной боли, что даже щенки зарылись мордами в одеяло, не желая быть свидетелями этого откровения. – Слышишь, Эллия? Ты обещала мне, что мы всегда будем вместе! Ты просто не можешь оставить меня в этой пустоте… мир без тебя лишь пепел, и он не нужен мне, если в нем нет тебя.
Он вспоминал её смех, её улыбки, её решительный взгляд в горах, когда они едва не погибли на пути в Зеленоскал, и в пещере, её нежность и сладость губ, когда они оставались наедине… так мало. Этого было безумно мало, а теперь это всё и вовсе казалось призрачным сном.
– Я не смогу жить без тебя, я не сумею даже дышать, если твоё сердце не
