Эльфийский апокалипсис - Екатерина Насута

– Что не так? – поинтересовалась Василиса.

– Да ничего я не вырежу! У нас прямой эфир. С принудительным подключением. Думаешь, надо ему сказать? – Она вытянула шею, пытаясь высмотреть министра.

– Думаю, если этот эфир кто-то смотрит, то рано или поздно ему жена скажет…

Глава 46,

в которой добро побеждает окончательно и бесповоротно

«Психологи рекомендуют для поддержания хорошего настроения ежедневно обнимать восемь человек. Или дать одному по морде».

Практическое толкование теоретической психологии

– Вот гад, – сказала Орловская тем тихим, задумчивым тоном, который в душе опытного мужчины порождает немалые опасения за свои жизнь, здоровье и светлое будущее в целом. – Мир он спасает… теперь вся страна видела, как он мир спасает! А к маме, значит, не поехал.

– Ты тоже к маме не поехала, – осторожно заметила императрица. И добавила, вздохнув: – Я бы тоже к твоей маме, уж извини, не поехала бы. Характер у нее очень… своеобразный.

– Ну да… и его она не любит. Хотя не только его. Но это же не повод в конце-то концов!

Престарелая графиня Барянская, к огромной радости всего света, пару лет тому назад сочла себя уставшей от дел великих и удалилась в родовое поместье.

– Думаешь, видела? – Орловская вытащила из кармана телефон. – Наверняка… Нет, я все понимаю, но перед камерами-то зачем?!

– От избытка эмоций? – предположил Поржавский. – Сперва не хватало, потом вот… с перебором.

– Не хватало, значит? Что ж, как хорошая жена я должна соответствовать ожиданиям мужа. И сделать все, чтобы впредь эмоций ему хватило… с перебором.

Глаза Орловской прищурились.

И министра стало жаль. Хороший же министр. Толковый. И взяток не берет. А что сглупил… В следующий раз вот с женою пусть и едет. На ярмарку, мир спасать или еще куда. С женой оно всяко безопаснее.

– Ты лучше скажи, что с Сашкой делать, – презадумчиво произнесла императрица. – Из дому сбежал, бродил где-то, дрался непотребно, потом еще хвастал фингалами. Ладно, это как-то можно понять. Хотя… прямо подросток из неблагополучной семьи, а не самодержец всероссийский. Но в дракона-то зачем? Я ж его теперь точно не женю!

– Можно сказать, что это иллюзия… спецэффекты…

Внимание Орловской удалось переключить на очень актуальную проблему чужой личной жизни. А там, глядишь, успокоится. Остынет.

– Это населению можно сказать… Кстати, что там пишут?

– Что оборот недостоверный, что ж еще. И дракон кривой. Чешуя блестит слабо, размах крыльев недостаточен, чтобы тело в воздухе удерживать. А дышать огнем надо струей, а не облаком.

– У нас в стране столько специалистов по драконам?! – искренне удивилась императрица.

– Скорее уж народу, которому заняться нечем.

Зазвонил телефон, и, глянув на номер, Поржавский поднял трубку. Выслушал. Вздохнул и поглядел на императрицу. Отвлекать ее от передачи не хотелось, но она и сама все поняла верно. Семечки отложила и поинтересовалась:

– Что там?

– Посольства Австро-Венгрии, Германии, Британской короны… ну и так далее выражают протест.

– А им что не нравится? Тоже считают, что чудище не с того конца в землю загоняли? Или возмущены жестоким обращением с некротварями?

– Скорее попыткой замаскировать военные учения под ярмарку и апокалипсис. Требуют прекратить.

– Что? Ярмарку, учения или апокалипсис?

– Все сразу.

– Скажи… скажи, что правительство не имеет обыкновения вмешиваться в народное веселье, ибо сие чревато ростом градуса оного веселья и неконтролируемым его распространением по стране. А если у них будут еще претензии, пусть их Сашке выскажут. Прямо в лицо. Или в морду… ну, как оно получится. Нет, вот как его женить-то?

– Обыкновенно. Он же не всегда драконом будет.

– Думаешь? А если это необратимо?

– Тогда да… С другой стороны, тоже плюс.

– В чем?

– С Думой теперь легче будет общий язык найти…

– А с женой?

– Мишку женишь.

– А Саша? Вот представь, даже если он обернется человеком, то потом что? Будет снова змеем становиться? И если да, то как? По своему желанию или на нервах? Супружеская жизнь, она же, если так-то, одни сплошные нервы…

– Не скажи, не одни… – Орловская прищурилась, а князь подумал, что надо бы предупредить министра.

А то явится домой непредупрежденным, еще и соврет чего-нибудь этакого, тогда точно развод, а то и чего похуже. Еще в запой ударится от горя и супружеского недопонимания… Где потом другого искать?

– И главное, станут потом говорить, что он подавляет эмоционально. Приплетут какой-нибудь рептилоидный абьюз. Думаешь, кто-нибудь рискнет свою дочь выдать за того, кто в минуту раздражения если не сожрать ее, то испепелить способен? А то еще чихнет некстати – и все, дипломатический скандал и напряженные отношения, если не война…

– Может, поставить условием огнеупорность невесты? – с сомнением предложила Орловская.

– И несжирабельность тогда уж.

На сей счет у Поржавского имелось свое мнение, но сейчас его больше занимали ответы на приходящие сообщения. В целом зачистка шла по плану, и историческая реконструкция не слишком ей помешала. Даже помогла, поскольку народ был занят обсуждением узоров чешуи и количеством крыл у драконов, а не арестами некоторых высокопоставленных лиц.

Потом-то, конечно, опомнятся. И адвокаты заговорят. Защитники прав.

Но это потом. Тогда уже найдется, что ответить.

– Надо бы комментарии выпустить, – сказала императрица, отвлекая внимание, – манифест какой или обращение, чтоб народ не волновался.

– Народ не волнуется. Народ создал группу «Рептилоиды за нас!»

– Вот, и о рептилоидах тоже. Что в империи им рады… Нет, скорее что-то вроде… скажем, что мы не допустим притеснения рептилоидов.

– Нет чешуйчатому буллингу! – Орловская кивнула, что-то быстро набирая на планшете.

Поржавский покачал головой и, в очередной раз подняв трубку, отдал короткие распоряжения. Ноты протеста? Пусть шлют. Не в первый раз. Лишь бы волнения не начались.

И эфир пора было перехватывать. Хотя…

– Гляди-ка, и вправду девицу принес! – восхитилась Орловская. – А ты расстраивалась…

– Главное, чтоб сожрать ее не попытался. Этого точно не поймут. – Императрица подалась вперед. – Может…

– Погоди! Видишь, не в когтях, а верхом! А ничего такая. Рыженькая. Ты как к рыженьким?

– Я? Не знаю пока. Я блондинок недолюбливаю. Извини, это не про тебя.

Ну да, просто несостоявшаяся невеста была блондинкой.

– А миленькая девочка, такая… живая вся. И не боится, не кричит. В обморок не падает. Может, и вовсе не сбежит. Как думаешь? А как спокойно по морде шлепнула-то… Интересно, из чьих такая? Зато понятно, чего он из дворца-то… И нет бы прямо сказать: мама, я невесту