себе нашел. Мама ж разве против? Нет, устраивают апокалипсисы с превращениями…
– И ударился змей оземь! – донесся веселый голос. – И обратился добрым молодцем! Поцеловал деву в уста сахарные, а там честным пирком да за свадебку…
– За какую свадебку! Кто ж так-то, – возмутилась государыня, – без предупреждения! Свадебку готовить надо, а не так… И честной пир с неба не валится, его готовить надо. Так, нам нужны фрезии! Белые фрезии…
В момент, когда навстречу покатилась черная волна, Бер ясно осознал, что если ничего не сделает, то… практика закончится.
И все-то закончится. Разом. А оно ему надо?
Он, может, только-только взрослеть начал. О жизни задумываться дальнейшей и все такое, что там еще взрослые и серьезные люди делают?
Свадьба опять же. И маму с Таськой знакомить надо. Или наоборот. Меч волшебный в родовую сокровищницу пристраивать, отчет писать… в общем, дел невпроворот, а тут бац! – и конец? Разве честно?
Бер увидел, как бледнеет Софья Никитична, вскидывая руки. Как дрожит, морщится воздух перед ней, выпуская встречную зеленую волну, и как разевает пасть костяной дракон, опаленный тленом, неспособный устоять пред чужою силой. И как катится та, спеша добраться до людей.
– Вот и все. – Таська, которой велено было находиться у столба, где хоть как-то безопасно, вдруг оказалась рядом. – Как-то… обидно, что ли.
Не то слово.
Вот гвардейцы – что императора, что Волотовых – спешно объединяются, выталкивая щит, да только ясно, что он не выдержит. Первый удар – может, хоть как-нибудь, а второй точно не выдержит.
Кривятся, корчат уродливые рожи шаманы, и падает на колено черный эльф. И Ванька трясет головой, зажимает руками уши, а из левого, кажется, кровь потекла…
И такая Бера злость взяла, что внутри от этой злости будто треснуло что-то, тяжелое такое, мешающее.
– Хрен тебе… – Он вдруг ощутил, как выплескивается из него потоком сила, которой никогда-то не хватало, а тут…
И кажется, не только его вштырило, потому что Сашка, на несколько мгновений будто замерший, как-то медленно поднял руки. И рукава его вспыхнули белым пламенем, а потом красным, и поток огня полетел навстречу твари и тьме. Бер и свой следом отправил, укрепляя.
Вот хрен вам! Практика еще не окончена, так что…
Он пропустил момент, когда Сашка превратился… в дракона?
– Он это серьезно? – Бер от удивления и меч опустил, глядя, как чешуйчатая зверюга – теперь понятно, почему он жрал, как не в себя, – неловко взмахивает крыльями, тоже чешуйчатыми.
Крылья были темно-красными, в пурпур, а само тело – золотым. Интересно, натурально золотым или с виду? А линять Сашка будет? Если будет, а чешуя и вправду с золотом, то казне сплошной прибыток.
– Бер! – Ванька отвлек от мысли, стоит ли считать деньги, вырученные за реализацию драконьей чешуи, личным доходом или же он в казну пойдет. – Он сейчас… бахнет!
Дракон-Сашка пыхнул.
И сила, которую Бер придерживал вроде, поспешила раскрыться, сплетаясь с Ванькиной в единое полотно. Бахнул Сашка, что говорится, от души: на миг все вокруг заволокло белым пламенем, и жаром полыхнуло даже сквозь щит.
Эльфийский посол чихнул.
– Из-гвините, – произнес с легким прононсом, – каг-жется, у меня и на рептилоидов аллергия.
– Это все город, – убежденно сказала Софья Никитична, – экология плохая. Я вот, когда в городе жила, тоже постоянно мучилась. То тополь цветет, то еще какая ерунда приключается. А сюда приехала, прямо как рукой сняло…
– Д-гумаете? – Калегорм потрогал переносицу. – Мне каг-жется, что это со мной что-то нелад-гно. Но в любом случае я г-ад, что все закончилось.
Пламя стекало по щиту, и Бер, приобняв Таську, – а чего она так стоит, будто сама напрашивается, чтобы приобняли, – сказал:
– Не закончилось.
– Почему?
– Мама меня учила, что после игры надо убираться. А здесь уборки, похоже, не на один год… – И оглянулся, понимая, что прав.
А еще подумал, что волшебный меч – штука хорошая, но в уборке не поможет.
– Фух, – Юлиана закрыла глаза и прислонилась к стене, чувствуя, что еще немного, и по этой самой стене сползет.
Сил не было совершенно, но душу грело осознание, что она сделала это.
– Со свадебкой ты, кажись, переборщила, – сказал Криворученко, камеру скидывая. – Хотя ничего так, романтичненько.
Поцелуй ко всеобщему одобрению случился, а что на фоне догорающего белого пламени, от света которого расползся туман, оставив после себя серое выжженное мертвечиной поле, так это мелочи. То тут, то там на поле высились горы костей. И присевший в уголочке шестикрылый дракон вполне вписывался в общий антураж.
– На, – рядом оказался Семен и протянул кружку, – не боись. Вода.
Вода оказалась такой ледяною, что прямо волосы дыбом встали.
– Пойдем, еще чего покажу… – Семен протянул руку.
И Юлиана оперлась на нее и подумала, что после такого репортажа, даже если ее не восстановят, даже если вовсе сошлют, как грозился император, то и не страшно.
Поедет. Хоть в ссылку, хоть…
– И ты тоже, человек с камерой. – Семен подхватил Юлиану и на плечо посадил. Она только ойкнула и в волосы вцепилась. Потом отпустила, смутившись. – Да держись, а то еще свалишься.
– Я тяжелая…
Семен только хмыкнул.
Идти оказалось недалеко, как раз до дракона, который возвышался и с близкого расстояния впечатлял куда сильнее, чем издали.
– Это что за… – Из ниоткуда вынырнул парень в подкопченной броне.
– Охолони. – Семен выставил руку, не позволив отнять камеру.
А Криворученко спешно за спину спрятал и наклонился, готовый бежать. Все же опыт съемок у него был немалый.
– Без прессы… – Этот, в броне, нахмурился.
– Это личная. Императора, – сказал Семен, и Юлиана кивнула, подтверждая. Нет, ну сам же сказал – снимать. Она и снимала… – Не веришь – спроси…
Парень поглядел в сторону столба, где стоял государь-император со своею девицей, и спрашивать не пошел.
– Наша она. – Найденов подошел неспешно. – У тебя щетки нету? Запутались… Я ж говорил, запутаются, – он сунул пальцы в золотые космы и дернул, – чтоб их…
– Найденов?
– Веселовский? Рад видеть. – Мишка протянул руку. – Тебя, значит, на усиление…
– Что с тобой сделали?!
– Эльфов видишь?
Эльфов Юлиана тоже успела снять, кажется, что-то даже комментировала, но теперь удивилась, потому что впервые видела темнокожих эльфов. Что это именно они, сомнений не было, как-то очень уж по-эльфийски выглядели. Особенно та, у которой по коже расползались серебристые узоры с лилиями. Очень красиво смотрелось на контрасте.
И волосы у них тоже белые. Эльфонегативы какие-то, если так…
– Это они?
– Не, там один был. Я с ним выпил. А теперь вот… – Найденов поднял комок из прядей. – Точно стричь придется. Короче, передай там. Не пейте с эльфами… и
