Гордо выпятив грудь, королевский шут прошествовал по залу. Каждый его шаг сопровождался радостным трезвоном колокольчиков и веселыми шутками, которые дурак отпускал всем присутствующим вместе и каждому по отдельности. Многие смеялись над другими, но, как только очередь доходила до них самих, начинали угрожающе хмуриться. Были, правда, и те, кто смеялся над собой – так ловко плут подчеркивал их собственные недостатки. Таких людей Шико, в некоторой степени, даже уважал. Но злобных и негодующих взглядов было больше…
– Господин барон, как ваша достопочтенная бабушка молодо выглядит! Могли бы не утруждать ее таким тяжелым делом, как поход на бал! – Шут расхохотался; барон нахмурился. – Аааа! Тысяча извинений, не узнал вас, баронесса!
Хмурый барон показал дураку кулак, а тот уже шел дальше по залу.
– Господин Райли, как дела гильдии? – спросил шут.
– Весьма процветают, – самодовольно улыбнулся глава гильдии торговцев Гортена.
– Не сомневаюсь. То-то я гляжу, вы свое брюхо дома не забыли.
– Мерзавец…
Конечно, процветают дела ваши, богатеи и торгаши, подери вас Бансрот, и если слухи окажутся правдой, то теперь вы будете процветать и впредь – такого конкурента не стало. Элагон был самым богатым городом королевства: тамошняя купеческая гильдия торговала даже с гномами и заморскими королевствами. Можно добавить, что вся торговля Ронстрада была в руках южных купцов, которым удалось скопить действительно несметные сокровища.
Шико шел, насмехаясь над мастерами цехов и гильдий Гортена, баронами и графами, герцогами и маркизами, знатными воинами и магами. И только двое из пестрой толпы придворных никогда не подвергались саркастическим высказываниям Шико.
Эти двое сейчас стояли возле тронов их величеств и о чем-то тихо, взволнованно переговаривались. Они были военными советниками короля Инстрельда V, и их совсем не волновал сам бал. В ведении одного были солдатские полки, рыцарские ордена, воины и вооружение, в общем, все, чем заведует собственно военный министр, а другой отвечал за магическое положение в стране.
Первый – высокий статный рыцарь, закованный в белые доспехи с нарисованными языками пламени на левой стороне кирасы, в том месте, где сердце. Он был хоть и не слишком молодым, но довольно красивым: длинные каштановые волосы и короткая борода, волевой взгляд ярко-зеленых глаз, гордый росчерк бровей, орлиный нос. Ему было тридцать восемь лет, и, хоть бороду и волосы уже тронула седина, некоторые девушки на балу по-прежнему бросали на него мечтательные взгляды. Он не обращал на них никакого внимания – его ждала дама, которой он подарил свое сердце. Ждала уже который год…
Белый парадный плащ водопадом струился из-под латных наплечников – доспехов рыцарь не снял даже ради такого случая, как бал, совершенно дико выделяясь среди разодетых придворных.
Сейчас он, нахмурив брови, слушал, что говорит ему стоящий рядом высокий старик с длинной белой бородой и седыми волосами, в алой мантии мага. Мантия эта была соткана не простым портным, а волшебных швейных дел мастером из Элагона: блики свечей создавали иллюзию, что маг горит, – так талантливый художник смог показать жизнь одной из пяти почитаемых чародеями королевства стихий. Поверх мантии был наброшен черный плащ, скрепленный на левом плече позолоченными крючками.
Разговаривая с белым рыцарем, старик опирался на резной посох и хмуро оглядывал тронный зал, но мысли его блуждали где-то далеко, а в глазах отражались костры пожарищ… хотя, быть может, это была просто-напросто игра света и тени – кто знает?
Конечно же, этим вторым королевским советником был Тиан, Архимаг Элагонский, прибывший в Гортен всего несколько часов назад через большой городской портал. Лишь только ступив на плиты площади столицы, он отправился в Магическую Палату Гортена, находившуюся в левом крыле Асхиитара. В этих покоях он прожил два десятка лет, будучи некогда регентом и воспитателем нынешнего короля Инстрельда V. С тех пор комнаты со всем их убранством так и остались за ним. Там он надежно припрятал крепкий, окованный сталью ларец с простой деревянной чашей внутри. Наложил на него множество заклятий (кому-нибудь могли показаться излишними все эти предосторожности, но Тиан хорошо знал цену этой вещице), после чего и отправился на бал в надежде увидеть короля, но тот пока не прибыл.
Явно заскучав, шут своей раскачивающейся походкой проковылял-пропрыгал по всему залу и, ничуть не смущаясь, развалился на королевском троне, сев поперек него, уперевшись спиной в один подлокотник и закинув ноги на другой – мол, занял королю его место, чтобы никто – не приведи Хранн! – не покусился.
– Привет-привет, – помахал он хмурым паладину и волшебнику.
– Не приставай, Шико, – проскрипел Белый Рыцарь.
Шут нахмурился – он никогда не слышал ранее из этих уст грубости по отношению к своей особе. Сэр Ильдиар де Нот был сыном графа Аландского и Великим магистром ордена Священного Пламени. Он никогда не был гордым и высокомерным, от него нельзя было ожидать даже гневного ответа, но сейчас… наверное, сейчас произошло что-то действительно страшное.
– Ну, что же вы погасли, Огненные! Жизнь весела и прекрасна, разве нет?
Старик-маг отличался добродушным и жизнерадостным нравом и довольно часто поддерживал шутки проказника, но сейчас что-то странное читалось в его взгляде, что-то новое, сравнимое лишь с бесконечной тоской и болью утраты. Ильдиар выглядел не лучше: яростно суженные глаза, казалось, могли продырявить любого, кто подвернулся бы сейчас белому рыцарю под руку. И бедняга-шут как раз подходил на эту роль.
Услышав вопрос, паладин просто отвернулся, скрывая горечь, что черными кошками царапала сейчас его душу. Тиан скривился, отчего его лицо стало и вовсе походить на лик коршуна (в смысле, больше обычного). Шико заметил темно-красную ссадину на скуле мага. Самые худшие предчувствия начали подтверждаться, и все же…
– Тиан, ты привез мне моего любимого элагонского винца? – подмигнул магу шут. – Что-то я его уже давно не пробовал, а королевские запасы показывают мне фигу!
– Прости, дружок, – тебе больше никогда не придется испробовать элагонского вина, как, впрочем, и всем остальным.
Шико тут же все понял – его источники сведений не лгали: город пал. И смех, и веселость как рукой сняло. Он стащил с головы свой дурацкий колпак и, обернувшись вокруг, чтоб удостовериться, что гости не обращают на него внимания, простонал:
– Это все же произошло! – Такого тона у королевского шута никто и никогда не слышал. – Хранн Великий, я же говорил королю, чтоб послал больше войск: три тысячи гвардии – это мало. Но этот дурак Миттернейл уверял, что справится…
