Олег Яковлев - Смутное время

– Да, это очень странно, – согласился Торин.

– Я полагаю, что они планируют начать атаку после большого ритуала Шипящих Лезвий, – предположил мастер-демонолог. – К’Талкх в этот день особенно силен.

– Ясно. Значит, нужно направить двух посланников: в Ахан и «Коготь», – подвел итог Торин. – И ждать… ждать… ждать…

Хагир и Сиург молча кивнули.

В самом центре столицы располагался большой старый парк, обнесенный крепкой узорчатой решеткой. Железные лилии венчали ее прутья, а наглый плющ разросся так, что не было возможности ничего разглядеть за этой темно-зеленой завесой. Кованые ворота выходили на Соборную площадь, и сейчас стражники суетливо открывали их, давая возможность проехать красивой карете с гербами кого-то из благородных семейств королевства.

Карета проехала по широкой аллее, обрамленной старыми разлапистыми вязами, и остановилась близ огромного здания. Высокие этажи уходили вверх; на парк и город смотрели ажурные витражные окна, а по углам возвышались могучие башни с вытянутыми конусообразными крышами из синей черепицы. Множество навесных башенок поменьше выступали то здесь, то там на главном здании, будто тяжелые виноградные гроздья. Шпили цепляли небо, и на них развевались сине-алые флаги. Были здесь золоченые лилии и грозные скалящиеся львы.

Это был королевский дворец Асхиитар, величественно возвышающийся над остальным Гортеном. Был он построен еще в те далекие времена, когда на Срединных равнинах жили орки, а войска Темной Империи переходили Илдер и Диасеру, всей мощью своих легионов наваливаясь на северных мятежников, посмевших воспротивиться Императорскому Венцу. Но то время уже почти позабыто, теперь же Асхиитар являлся центром и сердцем королевства Ронстрад, бьющимся в балах, монарших заботах, великих указах и советах.

Восемь тонких колонн, похожих на стройных дев, поддерживали ажурные балконы, высокая двустворчатая дверь напоминала ворота, а два могучих гвардейца в полном облачении, стоящих подле нее, могли испугать кого угодно – такой у них был грозный и безжалостный вид. Гвардейцы Его величества славились тем, что мимо них не проскользнет ни маленькая мышь, ни огромный тролль, если у них нет бумаги, подписанной самим королем. Но сегодня они пропускали во дворец всех, кто подъезжал к парадному входу. Бал – что поделаешь!

Соскочивший с запяток кареты молодой лакей в желто-зеленой ливрее поспешил услужливо спустить двухступенчатую лесенку и отворить дверцу. Из кареты вышел немолодой дворянин в длинном темно-зеленом камзоле и нежно-песчаном плаще. Он вел под руку молодую даму, облаченную в синее платье с длинным струящимся шлейфом.

Они прошли мимо большого фонтана. Три диких зверя: волк, медведь и рысь выплевывали в огромную чашу синюю, зеленую и алую воду, зачарованную магами королевства. Это был знаменитый фонтан Основателей, возведенный в честь трех северных танов, что не побоялись бросить вызов самому Темному Императору шесть веков назад и подняли первый мятеж. Их звали Дриаллу Благородный, Харальд Сердитый и Рейнгвальд Медведь, а рысь, волк и медведь были их родовыми зверями, покровителями древних семей.

– Мое почтение, граф Уинтер, – отдал честь командир гвардии, могучий воин в стальных доспехах, с гигантским мечом, висящим в выемках лат на спине. – Маркиза Сионская. – Командир склонил голову перед дамой.

Старый граф просто кивнул, дама пропустила приветствие мимо ушей, сделав вид, что солдат обратился не к ней, а к тому древнему вязу, что отбрасывал тень на фонтан Основателей.

Гости прошли в распахнутые двери, а командир вздохнул: «Нет, не меняются благородные…»

Благородные тем временем поднимались по широкой лестнице, устланной расшитым золотой нитью алым ковром. На площадках между этажами стояли величественные статуи воинов, древних героев и красавиц из легенд и сказаний.

Вскоре граф и маркиза подошли к двери большого зала, возле которой стояли четыре герольда в королевских ливреях. Они склонились перед новыми гостями и пропустили вперед, не преминув зычным голосом объявить их имена и положение на весь тронный зал.

Зал был вытянутой формы и находился на третьем этаже королевского дворца. Два ряда колонн проходили через него, словно два хребта чудовища. Пол здесь был вымощен черными и белыми плитами, расположенными в шахматном порядке, а гости стояли на них, сгрудившись, будто разодетые фигуры в некой безумной партии без правил и построений. На стенах висели гобелены и портьеры с гербами Королевского Дома Лоран, династической семьи, основавшей Ронстрад и правящей им уже почти двести пятьдесят лет. На каменной плоти плит, колонн и стен плясали отсветы сотен свечей тонко отделанной люстры, выполненной в виде головы дракона. Она висела на крепких цепях под потолком. Огромный пожелтевший череп сюда доставили с самого хребта Дрикха от охотника на драконов Даина в подарок Его величеству королю Инстрельду V в день коронации. Утонченные господа говорили, что люстра эта – проявление исконной гномьей грубости, а дамы – будто она столь ужасна, что ей не место там, где собираются величайшие люди королевства. «Они еще смеют так именовать себя и своих жирных и тупых родственничков», – с досадой и презрением выражался подчас господин придворный шут, конечно же, когда его никто из присутствующих здесь не слышал. В противоположном от входа конце зала, под огромным гобеленом с эпизодами великой битвы на Илдере, в которой были разгромлены легионы последнего Темного Императора, на невысоком помосте стояли два резных трона. Король и королева пока не появились.

Тронный зал был полон. Члены знатных семей королевства съехались сюда на бал со всех концов Ронстрада. Даже война и нашествие тьмы под предводительством злых некромантов не могли помешать этим людям распушить свои павлиньи перья друг перед другом. Явились они сюда с женами и дочерьми, также разодетыми по последней столичной моде, и не важно, что сами они откуда-то с крайнего востока королевства, из Теала или Дайкана, с западных его пределов – Таласа или Хиана, с севера – Истара, или еще откуда. Все равно, ведь сегодня они на королевском балу в Гортене и могут ожидать заслуженного уважения и почета.

Облачение мужчин составляли суконные, с поясом, котты до колен, подолы и широкие рукава которых были оторочены беличьим и горностаевым мехом. На плечах лежали плащи с пелеринами, фестонами и выпуклым орнаментом в виде листьев и цветов. На головах лордов, рыцарей и зажиточных горожан были шапероны и шляпы с перьями и лентами.