Дэн поднял голову и покачал ей. Затем пожал плечами.
— Сперва трудно понять, что делаешь неправильно. Но теперь я уже вижу многое, что следовало бы сделать иначе…
— А мне понравилось, — сказал Майкл, чем здорово удивил Дэна. Затем он хлопнул ладонью по столу. — И все равно: маленькая студия, отсутствие рекламы… Ты знаешь, как много песен записывают каждый год?
— Да. И знаю…
— Все же ты кое-что смыслишь в статистике и экономике, несмотря на гуманитарное образование.
— Пробиться тяжело, — признал Дэн.
Майкл снова хлопнул ладонью по столу.
— Да почти невозможно, черт побери!
Где-то на кухне снова раздался звон разбитой посуды. Дэн вздохнул.
— Наверное, ты прав. Я ко всему этому еще не готов.
Старший Чейн заказал послеобеденную выпивку. Дэн отказался.
— Ты по-прежнему встречаешься с этой Льюис?
— Да.
— Весьма экстравагантная особа.
— Нам хорошо вместе.
— Решай сам, это твоя жизнь, — Майкл пожал плечами.
Дэн допил кофе. Когда он снова поднял глаза на отца, тот смотрел на него и смеялся.
— Я рад за тебя. Я рад, что ты живешь своим умом. Я знаю, что иногда слишком давлю на тебя, но послушай: что бы ни случилось, знай, что в моей фирме для тебя всегда найдется место, даже без специального образования. Если захочешь, необходимому всегда можно научиться по ходу. Помни об этом.
— Спасибо, отец.
Майкл допил виски и осмотрелся.
— Официант, счет!
Подсвечник на столе начал подозрительно шататься. Дэн тотчас среагировал и постарался остановить излучение энергии.
Мор стоял, держась руками за спинку кровати и яростно тер пальцами глаза. Похоже, в последнее время он только и делает, что спит. И колени снова распухли…
Старик взял со столика у кровати графин с водой и жадно выпил, закашлялся, затем принял снотворное, приготовленное заранее, и запил его глотком воды. Подойдя к окну, он откинул тяжелые шторы и открыл его. На бледном небе сверкали звезды. Утро это или вечер?
Поглаживая свою седую бороду, он смотрел в окно, прекрасно понимая, что не просто физиологическая потребность подняла его на ноги. Он снова ждал сна, приносящего облегчение, но тот не приходил. Постояв у окна, старый маг затем опустил шторы, не позаботившись его закрыть. Может, если он вернется в постель, и сон вернется к нему… Да, это хорошая мысль.
Медленно покачивая головой, он подошел к постели. Человеческие тела так подвержены болезням, подумал он. Несколько раз проухала сова. Где-то между стенами скреблись мыши.
Глубоко под землей, в подвале замка Рондовала, одурманенный сильным заклинанием, погрузившим его в сон, в величественной позе на полу пещеры лежал Лунная Птица — самый могущественный дракон.
Его дыхание теплым ветром разносилось по пещере, согревая соседей. Дух его, как некий призрак, носился в небесах. Он пролетал мимо огромных черных птиц, чьи тела были как мечи из металла, и летали они на высотах, доступных только ему. Он был невидим и нематериален, он не угрожал и не нападал, и птицы летели по своим делам, не обращая на него внимания. Он не мог причинить им вреда.
Бессилие приводило Лунную Птицу в бешенство, и он возвращался назад, в глубокую пещеру, где покоилось во сне его тело. Страшные когти дракона царапали по каменному полу, едва не задевая соседей.
Крики не разбудили Марка. Он еще долго спал после того, как они прозвучали впервые, и проснулся только тогда, когда чья-то фигура появилась в мастерской, схватила его за плечо и стала его трясти.
— Проснись! Пожалуйста, проснись! — услышал он шепот.
— Что… — начал Марк, но ладонь тут же зажала его рот.
— Тихо! Это я, Нора. Скоро они будут здесь, они совсем близко. Тебе надо бежать.
Он сел и начал обуваться.
— Что случилось? О чем ты говоришь?
— Я старалась успеть раньше, чтобы предупредить тебя, но они бежали слишком быстро. Я вспомнила, что ты часто ночевал в мастерской…
Марк взял свой пояс с ножнами и надел его.
— У меня в сарае есть оружие, способное остановить кого угодно…
— Сарай уже горит.
— Горит?
— Да. И дом, и стойло, и остальные постройки тоже.
Он сразу же вскочил на ноги. Подойдя к окну, отодвинул штору.
— В доме отец…
Она схватила, его за руку, но Марк вырвался и бросился к дверям. Нора крикнула:
— Стой! Уже поздно! Спасайся сам!
Он распахнул дверь и увидел, что она права. Дом пылал, как факел. Крыша уже провалилась. Жители деревни бежали сюда. Дикие крики огласили воздух, когда они увидели его. Марк отступил назад.
— Уходи через заднее окно, — прошептал он Норе. — Иначе они узнают, что ты была здесь. Быстрее!
— Идем вместе!
— Поздно! Меня уже заметили. Беги!
Он вышел из мастерской, закрыл за собой дверь и обнажил меч.
Они приближались. Грязные и потные лица, освещенные огнем пожарища. Марк вспомнил о сгоревшем в своем доме старом Маракасе. Поздно, слишком поздно…
— Они поплатятся за это, отец!
Он выступил вперед.
Они были вооружены дубинками и мечами — Марк не сомневался, что некоторые из этих мечей сделаны им самим. Мечи были заточены и смазаны.
— Убийцы! В доме спал мой отец! Вы все его знали! Никогда никому не причинил он зла!.. Будьте все вы прокляты!
Никто ему не ответил, но Марк и не ожидал ответа. Размахивая мечом, он бросился на противников. Ближайший из них, мясник Гим, крикнул и упал на землю, схватившись за распоротый живот. Марк ударил еще раз, и по земле с криком покатился брат мясника.
Следующий удар Марка был отбит, и дубинка ударила его по плечу. Марк парировал удар, направленный в грудь, и упал. Меч его описал широкую дугу и рубанул по руке с дубинкой, занесенной над его головой. С неба сыпался пепел. Огонь, пожирая сухую траву, двигался к кладбищу. Слева, рассыпая искры, пылал сарай.
Что-то тяжелое ударило его в грудь. Он пошатнулся, но не перестал размахивать мечом. Снова его ударила дубинка, на этот раз в бедро, и Марк снова упал. Все набросились на него, пиная и нанося удары дубинками. Меч вырвали у него из рук. Он сразу же схватился за браслет и нажал несколько кнопок.
Над его головой завис меч. Марк откатился в сторону, но почувствовал, как острое лезвие входит в тело… Он вскрикнул и закрыл лицо руками.
Среди воплей нападавших послышался знакомый голос. Истекая кровью, сквозь острую боль, он уловил истерический крик Норы:
— Вы убьете его! Стойте! Остановитесь!
Кто-то еще раз пнул его, но это был последний удар. Из облаков вынырнула черная птица и стала спускаться прямо в гущу нападавших. Ее когти были остры, как бритвы, а металлический клюв наносил сильные удары по жителям деревни. Марк облегченно вздохнул и с трудом поднялся на ноги. Сознание затуманивала боль, левая рука была по-прежнему прижата к лицу, кровь текла между пальцами, стекала по рукам, окрашивая браслет в красный цвет.
