Ангел-наблюдатель - Ирина Буря

мудрость и милосердие отцов небесных, когда они у тебя на глазах твоего собственного, ими же к тебе направленного, хранителя шпыняют и гоняют, как бестолкового подмастерье, а помощь ему оказывают, лишь сопроводив ее целой гроздью дополнительных обязанностей. Поэтому, когда Татьяна в ярких красках и мельчайших подробностях живописала коллективный портрет моих собратьев, коллег и руководителей, я просто молчал. И не кивать в знак согласия мне одни только мысли о Тоше, Кисе и… некоторых других позволили. А также о том, что однажды Татьяна встретится-таки с нашей контрольной комиссией лицом к лицу. Не вечно мне одному за них за всех отдуваться.

Терпение мое вновь оказалось плодотворным. Отбушевавшись, Татьяна практически без возражений приняла мой план наших последующих действий. Главное, она согласилась даже не упоминать больше о наблюдателе. И не препятствовать мне в отслеживании мыслей Игоря. И выбросить из своей головы мысли о том, что нам такого непреклонного наблюдателя прислали из-за ее давнишних настойчивых попыток навести о них справки. И позволить Игорю расти таким, какой он есть. И дать ему понять, что его любят и ценят не меньше, чем Дарину. И искренне поддерживать его интересы, искусно направляя их подальше от опасных предметов. И не навязывать ему чуждую ему линию поведения.

Но не поддерживать в нем стремление избегать общества других детей, спохватилась Татьяна, и сосредотачиваться на одной Дарине, вдвоем с которой они как раз об опасных предметах и задумываются.

Я с удовольствием согласился с ее последним замечанием, но произошедшие вскоре события показали нам обоим всю тщетность какого-либо вмешательства в их с Дариной отношения.

На утреннике я смотрел их маленький номер и чувствовал, что у меня волосы на голове шевелятся. Получилось у них здорово, ничего не скажешь, другие родители им тоже больше всех аплодировали, но они пели, танцевали и раскланивались, словно единый организм, направляемый единой волей. И чьей именно, у меня лично не было ни малейших сомнений. Когда они убежали со сцены, мы с Татьяной переглянулись, и у меня впервые в жизни возникло ощущение, что я вполне в состоянии прочитать и ее мысли. Настолько они совпадали с моими — оторвать Игоря от Дарины нам, скорее всего, уже не удастся.

Я понимаю, что все дети перед праздником репетировали свои роли. Но Света на нашем обычном приеме после Нового Года призналась, что Игорем и Дариной почти не занималась. Да и они сами повторили его для всех собравшихся, мгновенно адаптировав его к обстановке нашей квартиры — и уж извините за настойчивость, умение молниеносно подстраиваться под изменившиеся обстоятельства всегда было присуще отнюдь не Игорю.

Кстати, в тот же день я впервые… чуть не сказал, воочию — лично убедился в переменах в Даринином наблюдателе. Наш, подлец, опять в углу засел разросшимся кактусом и шипы во все стороны выпустил, а Даринин какими-то нервными рывками крутился вокруг стола — чтобы объект наблюдения, наверно, из поля зрения не выпускать. И колючести в нем практически не ощущалось. Еще бы, фыркнул я про себя — вот так помотаешься за ней день за днем, все иголки до основания сотрутся. Но, честно говоря, скрывать не стану — мелькнула мысль прислушаться к Тоше и отступить в сторону, дав Дарине возможность попробовать и наш кактус маникюрными ножницами подстричь.

По крупному счету, ничего у нее, конечно, не вышло. Когда Тоша заикнулся, что Игорю не случайно такая окаменелость, выдающая себя за живой организм, досталась, а в знак уважения к крепости его характера и глубинному подходу ко всем загадкам мироздания, автору сей великомудрой идеи крупно повезло, что он ее на другом конце провода высказал. Но с тех пор, как Дарина начала свои боевые пляски вокруг двух тотемов устраивать, мрачности в сознании Игоря действительно поубавилось. Я и сам, наблюдая в его мыслях обрывки воспоминаний об особо ярких моментах ее выступлений, временами едва сдерживался, чтобы не прыснуть. Одним словом, она, если и не заставила Игоря забыть о его неотвязной тени, то определенно выставила ее в довольно комичном виде — за что мы с Татьяной, как бы тут некоторые ни упрекали нас в предвзятости, были ей глубоко признательны.

Весной Дарина заболела, и трещины, которыми и так уже пошла оборонительная стена, которой мы с Татьяной старались оградить от нее Игоря, углубились и расширились. Я узнал о болезни Дарины вечером — когда из офиса с Татьяной вышел один Тоша, который тут же умчался своим ходом домой, едва кивнув мне в знак приветствия. И хорошо, что я не приехал за Игорем в полном неведении — иначе, увидев его, выходящего нам навстречу в раздевалку, решил бы, что с ним случилась непоправимая трагедия.

В тот день наши принципы почти окончательно обрушились — как мои, так и Татьянины. Когда мы вернулись домой, и Игорь, не произнося ни слова, поволочил ноги в спальню, Татьяна уставилась на меня круглыми глазами и лихорадочно закивала головой ему вслед, побуждая меня немедленно отправиться в мысленную разведку. Я не заставил ее долго просить себя, но, заглянув в сознание Игоря, чуть не отшатнулся — оно представилось мне темным, угрюмым, бездонным и безжизненным омутом. И все мои попытки хоть как-то расшевелить его падали в этот омут, как тяжеленные булыжники в маслянистую жидкость — даже круги по поверхности не расходились.

Выйдя из спальни, я нашел Татьяну в уже, похоже, привычной ей напряженной позе за столом на кухне.

— Слушай, давай им звонить, — не стал я усугублять ее и так уже угнетенное состояние своим рассказом. — Пусть он с Дариной хоть в Скайпе поболтает.

Несколько мгновений Татьяна молча смотрела на меня — пытаясь то ли убедиться, что правильно меня расслышала, то ли вообразить, что же я у Игоря в мыслях увидел — затем сделала резкое движение, чтобы подняться, и вдруг снова грузно опустилась на кухонный уголок.

— Не знаю, — неуверенно произнесла она, покусывая губу, — неудобно как-то. Тоша говорил, что у нее высокая температура — ей, наверно, не до Скайпа сейчас.

— Но позвонить-то можно, правда? — резонно возразил ей я, вытаскивая из кармана телефон.

Оказалось, что высокая температура продержалась у Дарины целый день, и она уже спала. Представив себе Игоря все в той же кататонии еще пару дней, я поежился. И хорошо еще, если только пару — Дарина ведь в первый раз заболела, кто его знает, какая у нее сопротивляемость всем этим земным вирусам. Игорь, правда, быстро поправился…

Я со всего размаха хлопнул себя ладонью по лбу. Вот идиот