— Тебя, Малышка, заметить трудно, — ухмыльнулся верзила. — Особенно за таким могучим друганом, — верзила хлопнул Диму по плечу. От его хлопка не брезгующий спортом Дима не упал и не сломался. Только слегка просел.
— А твоего еще нет, — сообщил вышибала Кате. — И Голого тоже. Раненько вы пришли.
— Так, может, мы — попозже… — пробормотал Дима.
— Никаких «попозже». Идите вон за тот столик. Выпейте, покушайте.
— Пошли, — сказала Катя. — Я голодная, как тролль-хищник.
— Типун тебе на язык… — пробормотал Дима. И поплелся следом за подругой.
Оглядев публику в «Шаманаме», Дима решил, что это последнее место, куда он по своей воле привел бы Катю.
— Эй, лялька, иди к нам! — окликнул Катю какой-то мордастый тип. — Чё я тебе покажу!
Соседи мордастого были ему под стать. Типично уголовные ряшки.
— Не обращай внимания, — громко сказала Катя Диме. — Мы — гости, а это… так, между прочим.
— Это кто — между прочим? — заорал тип. — Это кто…
Дима напрягся, готовясь с честью погибнуть в неравном бою, но погибать не пришлось. Двое соседей мордастого ухватили приятеля за руки, вернули обратно на лавку, и Дима с Катей благополучно добрались до указанного столика, рядом с которым тут же материализовался официант.
— Добрый вечер, Катенька! Что будем кушать?
— Что будете кушать вы, я не знаю… (официант подобострастно хихикнул). А мне — вот этот салат, свиные ушки, форель с грибами и жареную картошку.
У этих блюд имелись местные экзотические наименования, но ими Катя пренебрегла. Благо рядом со всеми этими «пайками дикого горца» и «сувенирами душмана» имелись вполне цивилизованные расшифровки.
— А молодому человеку?
— Колбасу, — сказал Дима. — Вот эту телятину и литр пива. — Подумал и добавил: — Пока литр.
Бар понемногу заполнялся. Кое-кто из вновь пришедших здоровался с Катей. На Диму же смотрели как на пустое место. Что было немного обидно. Обиду он заливал пивом, которое ему, несовершеннолетнему, строго говоря, подавать не должны были. Как, впрочем, и Кате. Но здесь их возраст никого не волновал. На третьей кружке Дима почувствовал, что пьянеет, и приналег на закуски.
Вопреки объявлению, в бубен никого не били, и Дима расслабился. А когда появился Карлссон, он и вовсе успокоился.
Карлссона приветствовали дружным ревом.
— Чего это они? — удивился Дима.
— Того. Он тут всех победил.
— Понятно…
Вокруг Карлссона сразу образовалась толпа, но он уже высмотрел Катю с Димой и двинулся к ним, довольно бесцеремонно распихав своих почитателей. С грохотом швырнул на пол засаленную кожаную сумку, рухнул на скамью, отобрал у Кати кружку и опустошил в полглотка.
— Горло пересохло, — сообщил он. — Этот — где?
Катя подумала, спрашивает о Коле, но Карлссон имел в виду официанта. Тот уже спешил к ним с бочонком под мышкой.
— И второй неси, — распорядился Карллсон. — Видишь, я не один.
Проткнул бочонок пальцем и припал к отверстию.
— Нам, пожалуйста, с краником, — уточнила Катя, бросив на Карлссона неодобрительный взгляд. Но Карлссон ее неодобрения не заметил. Он утолял жажду.
Официант возник вновь — приволок блюдо с объятыми синим пламенем колбасками (Карлссон ухватил несколько штук, не дожидаясь, пока официант собьет пламя), сообщил почтительно:
— Ваше мясо жарится.
— Мое мясо жарить — замаешься, — невнятно пробормотал Карлссон. — Иди гуляй пока.
Ухватил лапищей охапку колбасок, запихнул в рот и зачавкал.
Катя поджала пухлые губки: манеры Карлссона ей не нравились.
А Дима, наоборот, тащился. До чего все-таки колоритный тип этот тролль!
Наконец появился виновник торжества. «Шаманама» взорвалась восторженным ревом.
Дима подумал, что ожидал как раз чего-то подобного. Двухметровую «раму» с бритой наголо загорелой башкой и челюстью, способной без повреждений выдержать столкновение с небольшим автомобилем.
Ну да, какие еще могут быть друзья у старины Карлссона.
— Надо пойти поздороваться? — спросил Дима. Вернее, выкрикнул прямо в ухо Кате, потому что шум в заведении заглушил бы стартовый рев «Формулы-1».
Катя активно замотала головой. Кидаться в это столпотворение пьяных мужиков? Растопчут — и не заметят.
Дима поглядел на Карлссона. Карлссон уже ополовинил блюдо с колбасками и дохлебывал свой бочонок.
Колбаски выглядели аппетитно.
Поймав Димин взгляд, Карлссон подтолкнул к нему блюдо.
Рев в «Шаманаме» то стихал до полусотни децибелов, то вновь прыгал до уровня взлетающего «Боинга»: имениннику дарили подарки.
Карлссон доел колбаски, нашел взглядом официанта, махнул рукой: неси горячее.
«Горячее» представляло собой кус телятины весом килограмма полтора, чисто символически обжаренный сверху. Но зубы Карлссона вонзились в него и принялись смалывать полусырое мясо, словно рубленую котлетку.
Дима так увлекся этим зрелищем, что не заметил приближения виновника торжества. Только когда его скамейка жалобно скрипнула, он обернулся — и вздрогнул от неожиданности. Рядом с ним сидел хозяин «Шаманамы».
Вблизи он казался еще больше, чем издали.
— Ты кто, браток? — спросил великан.
— Это Дима! — сообщила Катя. — Наш друг!
— Всё путем, Малышка, — хозяин «Шаманамы» одарил ее улыбкой. — Здравствуйте, гости дорогие! Рад, что заглянули. Карлссон! Перестань жрать и поздравь меня, что ли!
— Поздравляю. На вот, — Карлссон полез под стол, выудил оттуда мешок, а из мешка — стальной горшок.
— Тебе, — сказал он, вручая его имениннику. — Пощупай настоящую бронь.
Тут Дима сообразил, что горшок — и не горшок вовсе, а шлем.
Хозяин «Шаманамы» повертел его в руках.
— Очень неплохо, — произнес он с уважением. — И не скажешь, что новодел.
Дима бы тоже этого не сказал. Шлем выглядел довольно старым. И был весь покрыт мелким причудливым узором черного цвета, а спереди, над стрелкой имелась какая-то эмалевая картинка. Диме очень хотелось рассмотреть шлем поближе, но он постеснялся попросить.
— Какой еще новодел, — буркнул Карлссон. — Фамильный шлем Мак-Ларенов. — Подумал немного и добавил: — Был.
Именинник еще раз с большим почтением оглядел подарок. Проникся.
— Это какой же век? — спросил он.
Карлссон пожал плечами.
— Давно было, — и добавил деловито: — Там внутри ремешки — того. От времени. Ты новые сделай потом. И нечего его разглядывать. Ты давай, примерь. Похоже, он тебе все-таки маловат.
Именинник улыбнулся, надел шлем на бритую голову и сразу превратился в древнего воина. В этого самого Мак-Ларена. Шлем сидел на нем, как родной. Хозяин «Шаманамы» и так выглядел сурово, а в шлеме — просто устрашающе.
